Оковы Гарпии - Катерина Траум

вот только прежней уверенности в его голосе не осталось. Уставшая от тяжести оружия рука немного опустилась, и теперь дуло смотрело в столешницу. — Это все из-за вас. Я потерял все, больше никто мне не верит, и это не исправить. Клянусь богом, я убью вас, а потом вашу дочурку, которая сует нос, куда не просят!..

Элен не стала терять возможность и медлить. Дождавшись его эмоций, слабости, дрожи, она резко пригнулась и метнулась к ящику стола. Тут же прогремел выстрел — дурной мальчишка-таки пальнул, и пуля разбила окно. Секунду назад он бы попал прямо в лоб Элен.

А она уже схватила привычно скользнувший в ладонь «Бульдог», прячась за столом от возможного нового выстрела. Скинула туфли, хладнокровно просчитывая варианты. Убийство паренька накануне выборов — плохой для нее исход. Надо его обезоружить, но не фатально. Чертов идиот…

— Вы отчаянная, мисс Паттерс, — нервно хохотнул Нейт, обходя стол со смелостью, которую могла дать только убежденность, что жертва беззащитна.

Звук его голоса дал ориентир. Элен выглянула из-за стола, как когда-то из-за крыла самолета, и сделала предупреждающий выстрел, не особо целясь.

— Убирайся из моего дома, Нейт! — уже не пыталась она играть в дружелюбие. — И молись, чтобы тебя на догнала полиция!

К несчастью, пуля пролетела мимо его головы и застряла в стеновой панели. Зато наступление Нейта это остановило, но чего точно никто не мог ожидать — что в следующий момент распахнется дверь кабинета, и в него ворвется тяжело дышащий Анджей с пистолетом в руке.

— Черт! — вырвалось у него, когда увидел открывшуюся ему картину, и пока Нейт повернулся к нему, Элен решилась действовать.

Выскочив из-за стола, она выстрелила мальчишке в плечо, но пуля прошла по касательной, лишь чиркнув по его плащу. А вот Нейт, отвлекшись на Анджея, казалось, вовсе забыл, что у него в руке оружие — как любой, кто не имел опыта с ним обращаться. Его палец соскользнул со спуска, новый грохот ворвался в уши, Анджей бросился вперед, явно намереваясь выбить револьвер из его руки… и не успел.

Легкие сдавило. Элен застыла, не понимая, почему не получалось сделать вдох, почему воздух резко стал горячим, а шелковая блуза быстро намокла. Она шатнулась, колени подкосились, онемение расползалось льдом где-то в солнечном сплетении. Прижав к свежей ране ладонь, Элен шокированно открыла рот — попал! Не целясь, смотря вообще в другую сторону, мальчишка, сам того не ожидая, попал…

Она слепым взглядом видела, как продолжалась на полу драка. Анджей вырубил потрясенного самим собой Нейта одним точным ударом рукоятью пистолета в висок, откуда тут же потекла кровь.

А потом пришла жаркая, тупая боль.

* * *

Ужасный день все не заканчивался. Долгая и муторная медицинская комиссия только под вечер вынесла вердикт о психическом здоровье мистера Коулмана. Потом — составление заявления в полицию, взятие свидетельских показаний, бесконечно мешающий персонал пансионата… Вернувшись домой затемно, Габриэлла уже собиралась было скрыться в своей комнате и упасть в постель, но ее остановила рука Анджея, мягко притянув ближе к нему.

— Я знаю, что тебе нужно все обдумать, — тихо произнес он, наклонившись к ее уху, отчего Габи машинально потянулась навстречу его терпкому теплу. — И не тороплю с решениями. Но ты можешь прийти ко мне сегодня, если хочешь. Если тебе просто будет плохо одной.

Его губы смазанно коснулись ее щеки, и Анджей тут же отстранился. Габи вздохнула: он был ей безумно нужен, весь, целиком, сейчас. Она бы и раздумывать не стала над таким предложением, да что там — вовсе сразу взяла бы направление в другую комнату и затащила бы его под совместный душ. Но тошнотворное воспоминание о прошлой ночи было еще слишком свежо. Она боялась раздеть его и увидеть, что следы ногтей все еще на его торсе.

Ее же просто стошнит, если это так.

— Я подумаю. Доброй ночи, Анджей, — она шмыгнула в спальню, пока на глазах снова не появились слезы слабости.

Конечно, он чувствовал ее отстраненность сегодня. Замкнутость. То, что она задавила внутри и заставляла себя забыть, так или иначе просачивалось наружу, и это было неизбежным как падение. Габи понимала, что могло бы помочь — дать ему понять, что знает. Знает и прощает, точнее, даже не винит его за то, что ему пришлось сделать. Но как на это решиться…

Пока что не получалось. Возможно, она найдет слова завтра. А сейчас осталось лишь принять ванну, завалиться в кровать и попытаться уснуть. Ворочаясь, сомневаясь, подбирая в уме фразы, которые могла бы сказать. С чего начать. Как донести главное: он слишком важен для нее, чтобы потерять по столь глупой причине.

В какой-то момент удалось задремать, но тут в уши ворвался громкий хлопок, а сразу за ним — звон стекла. Габи резко распахнула глаза и села, настороженно прислушалась — и повторившийся звук не оставил сомнений, что это выстрелы.

— О, черт побери, — она мотнула головой, стряхивая остатки сна, и поскорее соскочила с постели.

Из коридора уже слышался топот шагов: Анджей явно отреагировал быстрее нее и первым оказался у кабинета. Пока Габи пыталась спросонок сориентироваться, он уже исчез за дверью, и тут же раздалось еще два выстрела. Липкий страх расползался по венам, пока Габи летела к двери, не чувствуя собственных ног. И в ужасе замерла в проеме.

На полу валялся в мокром плаще Нейт — она как раз застала момент, когда сидящий на нем сверху Анджей с четко отмеренной силой нанес ему удар рукоятью пистолета в висок. Габи лишь сдавленно охнула от неожиданности, а потом всем фокусом ее зрения завладело оно. Большое, стремительно расплывающееся алое пятно на белом шелке — прямо в верхней части живота. Элен зажимала его ладонью, жадно хватала ртом воздух и медленно оседала на пол, пока кровь упрямо сочилась у нее между пальцев.

— Боже, боже… нет…

Габи едва успела метнуться вперед и поймать ее, не дать приложиться головой об пол. Сознание казалось прозрачным и пустым как стекло, паника вычистила все едким хлором. Остался лишь ужас и дрожь, когда Габи уложила голову Элен себе на колени и как могла зажала рану своими поверх ее рук. Мокро, горячо. Пальцы скользили.

— Анджей! Скорее, дай… Что-нибудь! — крикнула она, не узнавая собственный истончавший голос.

К счастью, он понял. Подсунул ей какую-то скомканную тряпку — кажется, накидку от кресла — и отрывисто приказал:

— Дави туго! Габи, ты слышишь? Дави, не дай ей истечь кровью!

Она рвано кивнула и надавила как могла, глядя при