Бесценное сокровище - Мэри Линн Бакстер

Билл де Шамп с досадой смотрел, как мяч прошел справа от лунки.

– Что за чертовщина, такой был хороший удар!

Приятель де Шампа, Рон Арнолд, взявший на себя роль судьи, язвительно спросил:

– Разве мама тебя в детстве не учила, что цыплят по осени считают?

– Пошел ты знаешь куда, – выругался де Шамп, направляя мяч в лунку.

Рон расхохотался:

– Ох, не любишь ты проигрывать! Ну как, закончим или будем продолжать?

– Нет, играть меня больше не тянет.

– Тогда пошли в клуб. Я угощаю. Тебе надо расслабиться.

– Думаешь, можно будет найти столик на отшибе? – спросил де Шамп.

Рон озадаченно посмотрел на приятеля, потом обвел глазами открытую веранду:

– Почему бы и нет? По-моему, там сегодня почти пусто.

– Вот и славно. Пошли.

Когда они выбрали столик и заказали коктейли, Рон спросил:

– Что происходит? На тебе лица нет.

– Я основательно влип.

Рон гонял соломинкой оливку в стакане с мартини, не сводя блекло-голубых глаз с де Шампа.

– Кто бы мог подумать?

– Кончай язвить, Рон, черт тебя дери. Мне нужен твой совет.

– Выкладывай, в чем дело.

– Тебе известно, что у меня был романчик на стороне.

– Ну и что?

– Она родила ребенка.

Рон сощурился:

– От тебя?

– Ну конечно. Теперь она грозится рассказать обо всем Терри. До сих пор я как-то изворачивался, отговаривался тем, что болен, но теперь мое здоровье пошло на поправку, да еще этот ребенок… В общем, я зажат в тиски.

– Ну и ну, дружище, как это тебя угораздило?

– Я думал, Сильвия предохраняется.

– А почему ты уверен, что это не ловушка?

– Да потому, что она в моем присутствии проделала тест на беременность.

– Из этого не следует, что ребенок твой.

– Разумеется, но дело даже не в этом. Если Сильвия заявится к моей жене, одного этого будет достаточно. Когда Терри узнает, что я погуливаю, она меня съест живьем.

– Какое же отступное запрашивает твоя Сильвия?

– Пятьдесят тысяч.

– Ну и выжига!

– Это еще не все. Она донимает меня телефонными звонками. А однажды набралась наглости и явилась ко мне домой – якобы принесла документы от коллеги-адвоката.

– Боже праведный, прямо как в кино!

– Вот именно.

– Но при чем тут я? Если тебе нужны деньги, то ты прекрасно знаешь, что…

Де Шамп жестом остановил его:

– Речь не о деньгах. Окажи мне одну услугу.

– Можешь на меня рассчитывать. Я ведь твой должник.

Лия не чувствовала под собой ног от счастья. С того дня, как Дэлтон сделал ей предложение, прошло три недели.

Его слова звучали у нее в ушах. Он сказал: «Выходи за меня замуж, – а потом добавил: – Я люблю тебя, Лия. Люблю с самого первого дня».

– Я тоже люблю тебя, – ответила она.

– Значит, ты согласна?

– Тысячу раз да!

Их обоих охватила неудержимая страсть и упоительная нежность. Это было незабываемое торжество любви.

Потом Дэлтон уехал, чтобы Коти, проснувшись, не застал их вместе. Лие хотелось обсудить с Дэлтоном планы на будущее, но на это не хватило времени.

Три недели прошли крайне сумбурно. Они виделись только на работе – Дэлтон не мог отлучиться из казино ни на минуту. Это было его детище, и на первых порах он не оставлял его без присмотра.

Лия не упрекала его. У нее самой еще оставались кое-какие дела, и она была счастлива просто находиться рядом с Дэлтоном.

Коти они пока ничего не сказали: Дэлтон хотел обставить это торжественно. Лия сгорала от нетерпения. Она знала, что сын будет в восторге.

Что же касается голоса рассудка… Лия отказывалась прислушиваться к нему. Однако она ничуть не заблуждалась. Впереди ее ждали нелегкие времена, тем более что Дэлтон рассказал ей о себе далеко не все. Единственное, в чем она была уверена, – это в своей любви, которая не знала преград.

Лия открыла дверь в кладовую, чтобы загрузить белье в стиральную машину. До ее слуха донесся звонок. Она продолжала спокойно заниматься своим делом. Когда Коти был дома, он всегда бежал к двери первым, крича: «Я сам открою! Я сам открою!»

У нее совершенно вылетело из головы, что она утром отвезла Коти на день рождения к однокласснику.

– Кто там? – спросила Лия, в который раз напоминая себе о необходимости установить глазок, но тут же решила, что теперь можно об этом забыть. Долго ли ей осталось жить в этом доме?

– Твоя мама.

Лия нахмурилась. Ей сделалось не по себе, но угрызений совести она не испытывала. Мать всячески отравляла ей жизнь и никогда не сомневалась в своей правоте.

Она открыла дверь. Джессика проскользнула в дом мимо дочери. На ней был мешковатый брючный костюм. Хорошо еще, что волосы на этот раз были тщательно промыты и аккуратно уложены.