Разноцветные педали - Елена Нестерина

Но что же так преданно себя ведут остальные? Возбудились повара, повыскакивали из подземелий компьютерные мальчики, выехал решительный монстр на инвалидной коляске и с бейсбольной битой в руке... Девки рвутся в бой и требуют оружия.

Дальше подумать Валера ничего не успел. Схватил лорнет – квадратные глазья. Примчался к центральному входу. Астемирова уже заняла его место. Которое справа. О, ужас...

Астемирова рассказывала Арине (очень вовремя!) о Валериной благотворительной акции. И осчастливленном лице.

– Всё это время в наших рядах был предатель, – услышал Валера низкий голос Мартына.

– Но мы ведь тоже не говорили ничего, Мартын, – таких принципиальных женщин, как Астемирова, фашисты наверняка в первую очередь отслеживали и отстреливали. От её речей становилось стыдно. Хотелось пересмотреть свою жизнь и покаяться. Но сейчас Валере это делать было поздно.

– Всё это время в наших рядах был предатель, – повторил Мартын.

Валера утёк бы под бетонные ступени.

Но тут из толпы вылетела бутылка, ударилась о стекло декоративного крыльца. Разбилась. Вместе со стеклом. Чиркнули осколки. Один из них в долю секунды сделал Витю Рындина ещё брутальнее – осколок прочертил роскошную-киношную кровавую царапину. Именно на его лице.

Витя, конечно же, как деревенский Рэмбо, даже не поморщился.

Арина тем временем раскрыла и навела лорнет.

– Воблов, – заключила она. – Танюшка, не переживай. Значит, это неизбежность. Валера, тоже не переживай. Слышишь?

Валера-то слышал. Великодушие было хорошо только в сценариях. Даже в готовой сценарной продукции – фильмах – наверняка не так убедительно это бывало изображено. Арина играла прям точно по сценарию. Великодушие. Прощение. Ох ты, ах ты...

Арина сложила свой пытливый лорнет и отдала его Валере.

– Ну вы посмотрите, какая барыня! – раздалось тут громко.

– Ой, чего ж она делает? Нас, вшу земную, разглядывает?

– Новыми господами решили стать?

– Не выйдет!

– Хватит, наигрались! Помните, как господа закончили? В каком море их топили?

– Воблов, ну-ка выйди сюда! Ты, ты. Выйди, – раздался среди глумливых властный голос.

Аринин голос – больше никто так не умел.

Арина вытянула руку и указывала, как на зачумлённого, на Андрея. Так что податливая толпа тут же образовала лакуну вокруг него. Андрей не вышел – но и лакуны оказалось достаточно.

– И кого вы слушаете? – продолжала Арина удивлённо и насмешливо. – Уголовника? Он же за грабёж и убийство сидел. Думаете, его оклеветали, невиновного? Враки. Он виновен – и сам об этом знает. А грабил-то он не господ, а таких же, как вы. Забыли? Наверняка кто-то из вас на суде на его был. Вспомните!

Люди поддались Арининой команде... Видимо, вспомнили. По толпе прошла волна. Совсем другого характера. И почувствовалась сразу... какая-то общая неловкость.

– Видишь, Арина, Воблов-то отходит, прячется! – комментировала приближённая Астемирова. Виноватая и приближённая. Прощённая-защищённая. Давней дружбой. А он, Валера, – имеет индульгенцию, или как?..

– Может, сейчас перестанет баламутить... – низкий голос Мартына всегда волновал Валеру. Ему хотелось такой же. Ну да чего теперь мечтать...

Арина заговорила. Она явно почувствовала, что настроение толпы меняется, стала бодро и убедительно вещать про завод, рисовала радужные картины будущего – что производственные линии проверяются и запускаются, скоро основная масса сотрудников приступит к работе, что первый рабочий день – первый день стажа по трудовой книжке, несмотря на то, что большинство начнёт только проходить тренинги, а не полноценно работать. В общем, блага, счастье, ай-люли!

– Я вас никогда не обманывала! – продолжала Арина. – Какой в этом смысл?

Какой?

И она уболтала бы, она уже практически всех уболтала, но тут кто-то обиженно гаркнул:

– А сама-то ты будешь на производстве стоять? Будешь в цеху работать?

– Я буду делать другое, – твёрдо и спокойно ответила Арина. Выдержка у неё была восхитительная. Учись – говорил себе Валера, забыв даже про то, что надо бояться происков психов-демонстрантов. Которые наверняка пострашнее перепуганных пожаром отдыхающих. – Я буду делать другое. То, что нужно всем. В широком масштабе. У меня это хорошо получается.

– Да уж, в офисе поприятней! Под кондиционером-то!

– В кожаном кресле сидеть у всех хорошо получается!

– А мы, значит, всю жизнь должны за станком горбатиться? – изменённый, но всё равно узнаваемый голос Андрея Воблова раздался с другого конца толпы.

И всё – это толпе больше пришлось по душе. Завело. Заволновало. Пролетело оторванное от машины зеркало, с дребезгом упало под ноги Астемировой. Из-за угла тянуло пластиковым пожаром – горели машины. Скоро должны были рвануть.

Толпа отхлынула оттуда, прихлынула к дверям главного входа. Строй охранников дёрнулся, но нападать на них пока никто не решался. Только кидались, грозили, орали.

«Хотят накормить нас пустой болтовнёй – к чертям! Спасибо за честь!» – крутилось в голове Валеры. Запомнил же... Так, наверно, люди в толпе тоже думали. И не верили Арине.

– Я заткну Воблова, – быстро бросил Витя Арине. – Спрыгну с крыши с того угла, там не видно. Пройду через толпу. Пять минут, Арина.

– Хорошо.

Витя снова дёрнул Валеру, поставил его вместо себя, приказал стараться. Так Валера оказался левосторонним щитком... Витя велел двоим ребятам-охранникам снять форменные куртки и следовать за ним.

А Валера остался стараться. И он старался. Он стоял. Смело стоял, не двигаясь.

Симулятор народного восстания. Вот что включили почти что по его милости. Симулятор. То, к чему Валера так и не приобщился. Берёг свой мозг. А жизнь вот не берегла его – и включила ему свою игру в беспорядки на очень жёстком уровне.

* * *

Всё произошло очень быстро.

Какой идиот, воодушевлённый агитационной борьбой за его рабочие права, тоже решил приобщиться, схватил охотничью винтовку и рванул на улицу? Тот же, который перепутал чучела? Пока это было неизвестно. И важно только то, что он, мотая винтовкой туда-сюда, просто в общем грозном революционном порыве, попался на глаза Андрею Воблову. Моментально Андрей оказался рядом с ним, гаркнул на ухо нечто бодрящее – наверняка то, что не раз поднимало кого-нибудь на баррикады.

Валера этого не слышал. Он увидел, как быстро и довольно-таки неотвратимо ствол наводился прямо на него. То есть на Арину. Нет, НА НЕГО!

Это всё быстро происходило, быстро – даже в кино, ограниченном экранным временем, такие эпизоды тянутся дольше. А тут – раз!