Архивариус, или Игрушка для большой девочки (переиздание) - Владимир Купрашевич

Ксюша сунула «оружие» обратно и продолжила осмотр. Провела пальцами по густому мягкому ковру на стене, заметила, что коврик у дивана новый, по крайней мере, она такого не помнит.

Мать принялась убежденно доказывать, что ему уже сто лет, просто валялся в кладовой, а она недавно отдала в химчистку. Получился как новый. А Ксюша просто о нем забыла — еще маленькой бегала по нему босыми ножками, раскладывала на нем кукол, строила какие-то уголки… в кладовой даже сохранился детский кухонный набор…

Ксюша нахмурилась и остановила мать:

— Наверное, я все же сбегаю к Насте.

— Конечно, сходи. Мы уж с тобой все, кажется, переболтали. Да и скучно тебе со мной. Телевизор ты не любишь… Тут уж не так далеко, и еще не поздно. Возьми на всякий случай ту игрушку, может, пугнешь кого, если вздумают приставать.

— Может и попугаю, — согласилась Ксения и сунула в сумочку «оружие». — Таким если с размаху да в лоб — уже мало не покажется.

Автобусная остановка была прямо под окнами и она, заметив приближающуюся машину, выскочила из квартиры в расчете успеть. Успела. Автобус уже загудел и двинулся, когда Ксюша нырнула в закрывающиеся двери. Салон был ярко освещен, хотя пассажиров почти не было. Она оплатила проезд и, усевшись у окна, стала рассматривать город. В нем ничего не изменилось со дня, когда Ксюша здесь была в последний раз, разве что добавилась пара-другая световых реклам.

У подъезда, где жила подруга, Ксюша приостановилась, но внутрь не вошла, а отправилась по тропинке вдоль стены к другому соседнему подъезду. Дом не был оборудован лифтом, и Ксения поднялась по лестнице. Дверь открылась довольно скоро. В проеме стоял упитанный, молодой мужик в спортивных штанах и затасканной тельняшке. Уставившись на Ксению, он от изумления «отквасил» нижнюю губу.

— Птичка долгожданная. Заходи, родимая! — голос звенел, но было непонятно, от восторга ли, от злости ли, по крайней мере, от избытка эмоций.

— Ты один?

— Один на наше счастье, — заржал Витек.

Ксюша вошла, захлопнула за собою дверь и пошла следом за хозяином, спина которого маячила впереди.

— Недаром мужики трепали, что бабу оттраханную в экстремальных условиях, потом не оторвать, — гогоча, вел он Ксению в гостиную с креслами и диванами.

Ксюша на ходу расстегнула сумку и, когда детина повернул к ней свою ухмыляющуюся наглую физиономию, она направила ему в живот мнимый пистолет.

Жирные щеки Витька обвисли и побледнели.

— Ты чего?! — не понял он.

Ксюша, не глядя, притянула к себе стул, уселась на него, не сводя дуло с тельняшки.

— Снимай.

— Чего снимать? — икнул Витек.

— Для начала тельняшку. Хочу как следует рассмотреть своего любовника поневоле. Ну!

Тот медленно стянул майку и повесил на спинку кресла.

— Что-то ты какой-то неуверенный, совсем не такой, каким был в соседнем подъезде три года назад… И с чего ты так разжирел?! Неужто, в зоне так хорошо кормят. Или на кухне служил?

Витек покорно кивнул головой, не сводя глаз с пистолета.

— Надо же! Другие в зоне подыхают с голоду, а он и там устроился… Ах да, у нас дядя в начальниках ходит. Небось, скрывает родство с таким подонком? Но шепотком-то, небось, побеспокоился! Как же жалко мальчика, какая-то сучка ему на нос повесила… пострадал ни за что… Так, что ли? А знаешь, Витек, встреться ты мне в нормальной обстановке я тебя бы верстой обошла. Смотреть противно. Молодой мужик! Чего трясешься то, боишься, как бы мой пальчик не отправил тебя в преисподнюю? Так тебе туда и дорога. Ты же, подонок, не только надругался надо мной, но после тебя мне пришлось сделать аборт, едва с того света вытащили и теперь, у меня, по твоей милости, не будет детей. Так я думаю, будет логично, если и у твоей мамаши одним сыном-ублюдком станет меньше… Я надеялась, когда ты загремел в места не столь отдаленные, что тебя там кастрируют или хотя бы изувечат. Слышала, что таких там приговаривают, а ты смотри, каким цветущим вернулся, словно на курорте побывал. Ну, раз кореша с тобой не разобрались, я восстановлю справедливость, выкладывай на стол свое орудие преступления. Выкладывай, говорю!

Глаза у Витька полезли из орбит, рот раскрылся, он судорожно сглотнул и прошептал:

— Да ты что! С ума сошла. Уж лучше убей сразу.

— Я кому сказала! — заорала с перекосившимся лицом Ксения.

Витек сунул, было, руку под резинку, но медленно и отрицательно покачал головой.

— Стреляй, — решил он, попятился, упал в кресло и закрыл глаза.

— Надо же! — немного растерянно и уже спокойнее процедила Ксюша. — Никак этот инструмент тебе дороже жизни. Что же ты им зло то творишь?

Витек приоткрыл в надежде глаза:

— Это было единственный раз, одурел с травки, да и не в том дело. Подруга меня бросила. Пришел на побывку, а она с другим, в постели. Сначала выпил, потом кто-то угостил дурманом, а, как и что, потом было… Ну, ты же знаешь по суду… Ты, думаешь, там мне было сладко? Это как страшный сон, как в аду…

Ксюша опустила руку.

— Ладно, суши штаны. Пистолет не настоящий, — устало сообщила она.

Витек продолжал сидеть не шевелясь.

— Я не хотел… Ты прости меня…

— Да пошел ты…

— Может я чем… может денег…

Ксюша, уже двинувшаяся к двери, резко обернулась.

— Твои деньги что, вернут мне здоровье, и я все забуду?

— Может со временем…

— Если только со временем… Не надо мне ничего.

Ксюша вышла из подъезда и отправилась к дому пешком, не опасаясь темных переулков.

Мать смотрела телевизор, забравшись с ногами в кресло.

— Поболтали? — спросила она, не оборачиваясь.

— Поболтали, — ответила Ксюша и отправилась в свою комнату. Время было уже позднее.

В спаленке Ксюша нажала на выключатель и с удивлением обнаружила, что ее постель занята. Посредине кровати развалился большой лохматый серо-белый кот.

— Барсик! — ахнула Ксюша. — Нашелся?! Сто лет тебя не видела.

Кот лениво приподнял голову, выкатил на нее свои изумрудно-зеленые глаза и неуверенно шевельнул хвостом. Ксюша подошла к кровати и погладила бродягу по голове. Кот прикрыл глаза, халтурно промурлыкал с полкуплета и замолк.

— Это не Барсик, — услышала Ксюша голос матери за спиной.

— Как не Барсик?! — удивилась Ксюша. — Это же…

— Нет, это Юлик, — вздохнула мать. — Что ты, дочка, того уже давно нет на свете. Его же еще твой отец принес с работы, ты маленькая была. Когда ты уехала, он и потерялся. Уж я весь город обыскала. В подвалах со всеми бомжами перезнакомилась. Они, сволочи, наверное, его и съели, но разве признаются?!