Серебряная луна - Элли Крамер

– Что – все?

– Конец света.

– Давно уже конец света. Вы посмотрите, что творится. Когда это было – яйца по два фунта дюжина…

– Безобразие!

Мэри выглянула в коридор, удостоверилась, что на прием никого нет, и с радостной улыбкой вернулась в кабинет. На белой кушетке сидела, болтая ногами, золотоволосая и симпатичная Дотти Хоул, ее лучшая подружка.

Дотти училась на курсах машинисток в соседнем городке и жила последние три месяца у тетки. С сегодняшнего дня у нее начались каникулы, и теперь подружкам не терпелось поболтать вволю. Дотти приехала вчера вечером и кое-что о последних событиях уже знала. Основной ее особенностью было умение реагировать на самые невинные события с неподдельным ужасом, так что Мэри даже побаивалась расспросов о Билле Уиллингтоне. Такого потрясения Дотти могла и не перенести.

– Наконец-то! Я соскучилась по тебе, До.

– Я тоже, ужасно! Меня совсем замучили эти курсы. Маникюр псу под хвост, пальцы сводит, а от всех этих тренировочных текстов у меня голова болит. К тому же тут у вас такое творится! Мама просто в ужасе.

Мэри удивилась. Миссис Хоул была одной из самых здравомыслящих особ в Грин-Вэлли.

– Почему? Мне казалось, в ужасе только миссис Бримуорти и миссис Стейн с компанией.

– Да нет же, Мэри, глупая! Это вовсе не об Уиллингтонах. Это о шоссе.

– Каком еще шоссе?

– Через Грин-Вэлли собираются прокладывать шоссе, скоростное, кажется. Разумеется, городок должен расцвести, но кто-то может расстаться со своим домом.

– А ты откуда знаешь?

Неожиданно Дотти залилась румянцем.

– Это Ник… Ник Грейсон сказал!

Только сейчас до Мэри дошло, что уже целую неделю она и не вспоминает о Нике Грейсоне. Он и раньше часто бывал в разъездах, в последнее время почти не жил дома, но за эти несколько дней Мэри даже не подумала о нем ни разу…

– Господи, Ник? Ты не поверишь, До, столько дел, я совершенно замоталась. И что он сказал?

Дотти немного успокоилась.

– Ну он ничего наверняка не говорил, но сказал, что может выйти неплохая сделка, хотя ему страшно неудобно, все-таки соседи. Я так поняла, он хочет достать точные планы строительства и предложить людям продать свои дома…

– За бесценок? Не может быть. Ник не мог бы…

– Да в том-то и дело! Он страшно, просто кошмарно переживает. Ведь никакого обмана нет, потому что они все равно потеряют свое жилье, а государство им даст меньше, чем может предложить Ник, ну а ему выгодно, ведь он получает процент от сделки, но все равно получается, что он обманщик, а ты же знаешь, какой он…

Ах, Мэри, какой он у тебя замечательный!

Дотти мечтательно завела глаза к потолку и потому не заметила смятения, отразившегося на лице подруги. Мэри промямлила:

– Да, конечно. Он очень…, порядочный.

– Да! И красивый. И умный. Честное слово, ты очень рискуешь.

– Дотти, ты опять.

– Если бы вы поженились, все было бы иначе.

– Мне некогда.

– Что? Мэри, иногда ты бываешь совсем как Гортензия. Я ее очень уважаю, но она – синий чулок!

– Бабушка Гортензия? Да у нее романов было в молодости…

– Ну и что? Она Ника терпеть не может. А вот этого жуткого бандита – пожалуйста!

Мэри неожиданно рассердилась. Ледяным тоном, удивившим ее саму, она раздельно и четко произнесла:

– Дотти Хоул, не смей уподобляться старым сплетницам! Нельзя оскорблять человека, даже не зная его толком. Что ты можешь знать о Билле?

Дотти заморгала голубыми глазами и сложила губки бантиком.

– Ну, Мэри, какая ты злющая! Это же все знают! Он попал в ужасную историю в Лондоне, что-то, связанное с убийством, потом его выгнали с работы и он вернулся в Грин-Вэлли, а старый Уиллингтон…

– МИСТЕР УИЛЛИНГТОН, Дотти. И не вздумай говорить о дяде Харли плохо. Как тебе не стыдно!

– А я и не говорю ничего. Просто он всегда был немножко…, хулиган! В хорошем смысле!

Мэри не выдержала и расхохоталась. Сердиться на Дотти было невозможно.

Дотти немедленно засияла улыбкой, устроилась на кушетке поудобнее и скрестила руки на пышной груди.

– Я слушаю. Рассказывай мне все. Итак, Билл Уиллингтон не бандит. А кто?

И тут Мэри поняла, что ей совершенно не хочется рассказывать Дотти про Билла Уиллингтона. Совсем.

Да и рассказывать-то, собственно, было нечего. Почти.

На следующий день после посещения дома Харли Уиллингтона Мэри проснулась слегка разбитой и преисполненной решимости творить добрые дела. После скудного завтрака в одиночестве – Гортензия сладко спала, предусмотрительно накрывшись вчерашней газетой, – Мэри с некоторым смятением подумала о том, что никакого четкого плана у нее нет и придется импровизировать. Для начала стоило встретиться с Биллом Уиллингтоном и попытаться наладить отношения.

По дороге на холм она отчаянно трусила, и под действием этого чувства в голове рождались не вполне достойные мысли.

Почему она должна помогать малознакомому, в общем-то, человеку?

Чем она может ему помочь?, Что, если она не сможет ему помочь?

Может, ему и помощь никакая не нужна?

И вообще, это глупо!

В отвратительном настроении она дошла до пышных кустов шиповника и боярышника, которые служили забором владений Уиллингтонов.

Харли был дома, сидел на веранде и чинил какой-то загадочный механизм, состоящий из пружин и дощечек. Мэри предпочитала не задумываться, что это. Легенды о браконьерских подвигах старого Уиллингтона основывались на богатом фактическом материале.

– Привет, дядя Харли.

– Привет, коза. Дай отвертку, она упала, а мне лень вставать, – Пожалуйста. А… Билл дома?

– В саду. Хочешь всыпать ему за вчерашнее?

– Нет. Хочу попробовать еще раз поздороваться.

– Дело хорошее. Он у родника.

– Так я пошла?

– Иди. Будет худо – вызывай кавалерию.

Мэри засмеялась и смело направилась в сад.

Сад Харли отличался от леса, посреди которого он находился, только наличием плодовых деревьев (яблонь) и садовых скамеек (дубовые доски, положенные на дубовые же пни). В остальном это была нормальная лесная чаща, со всеми лесными обитателями. Мэри с восхищением проводила глазами стройную лань, неспешно удалявшуюся от тропинки, поглазела на двух белок, верещавших на ветвях орешника, и перепрыгнула через пыхтящего ежика.