Серебряная луна - Элли Крамер

– Ой, смотри, за ручку держатся! Что же это за процедуры у вас такие, а? Кстати, мисс Мэри, я давно хотел уточнить: процедуры – их как, берут? Или дают? А дают всем? И сколько раз за вечер? Честно говоря, я бы не отказался – если недорого…

Речь мистера О'Рейли прервалась странным булькающим звуком. Мэри не очень поняла, что произошло, но Сэм повалился на колени в пыль, судорожно глотая воздух, а по подбородку у него заструилась кровь. Халк и Саймон мгновенно перестали ржать и двинулись на Билла, он оттолкнул Мэри в сторону и шагнул им навстречу.

Они напали одновременно с двух сторон, словно гиены, целя Биллу в пах и в лицо, однако он ушел от них все тем же легким танцующим движением, мгновенно развернулся лицом к нападавшим и легонько – на вид – толкнул их. Эффект был поразительный. Халк почему-то впечатался в Саймона, и оба взвыли от боли и ярости. Через секунду они кинулись на Билла, а он встретил их такими же не правдоподобно мягкими ударами и вновь уложил в пыль. В этот момент мелкие негодники Вэл и Пинк опомнились и схватили Мэри за руки. В лицо девушке ударил отвратительный перегар дешевого вина, дрянных сигарет и гнилых зубов, она вскрикнула и почувствовала, как трясущиеся потные ладони лезут ей за ворот, бесстыже ощупывая грудь. Мэри взвыла и с силой впечатала каблук в ногу одного их маленьких мерзавцев, другому неловко, но эффективно заехала в нос локтем и тут же завопила:

– Билл! Сзади!

Билл, направлявшийся к ней, молниеносно обернулся, одновременно пригнувшись, – и тем самым избежал удара ножом, который сжимал в руках разъяренный О'Рейли. Сэм пошатнулся, на секунду потеряв равновесие, потом развернулся и снова бросился на Билла.

Дальнейшее Мэри созерцала с открытым, как ни совестно в этом признаться, ртом. Раньше она видела подобное исключительно в кино.

Билл Уиллингтон неуловимым движением поднырнул под нож, почти одновременно впечатав ребро ладони в кадык Сэма О'Рейли. Еще через долю секунды он зацепил противника ногой под колени и сильно дернул. Сэм грохнулся и остался лежать на дороге, а Билл разогнулся, с силой выбросив другую ногу вбок.

Халк Хоггис улетел в сирень. Билл закончил замах ногой прыжком и в полете врезал Саймону Джонсу ногой в челюсть. Тот послушно улегся рядом с Сэмом.

На этом кино кончилось. Билл охнул, страшно и неразборчиво выругался и сел рядом с поверженными врагами. Мэри с воплем кинулась к нему, испугавшись, что Сэм успел задеть молодого человека ножом. Со всего маху бухнулась на колени, заглянула в глаза Биллу.

Тот с трудом улыбнулся своей волчьей, кривой ухмылкой.

– Ничего страшного. Нога опять… Пропал массаж, Мэри.

– Плевать! Я тебе его буду делать всю жизнь, главное – ты цел!

Она выпалила это, не думая, не рассуждая, почти яростно – точно так же яростно она поцеловала его двенадцать лет назад под древней яблоней.

А в следующий миг он ее притянул к себе и коротко, страшно поцеловал в трясущиеся губы.

Потом отстранил от себя и очень осторожно запахнул разорванную на груди блузку. Мэри опомнилась, залилась румянцем, опустила глаза и увидела, что клочья батиста почти не прикрывают обнаженную грудь.

Билл с трудом поднялся, помог подняться ей, и они пошли прочь, даже не взглянув на распростертые тела врагов. Малолетние мерзавцы сбежали.

Уже на тропинке, ведущей к дому Харли, до него было гораздо ближе, чем до Кривого домишки, – Билл молча стянул футболку и протянул ее Мэри. Она закусила губу и поблагодарила смущенным кивком. Поспешно натянула ее прямо поверх драной блузки. Футболка была старая, застиранная, мягкая и пахла Биллом.

И сушеными травами дяди Харли.

Она подняла глаза и замерла. Билл Уиллингтон хромал по тропинке в одних джинсах. Мэри даже не представляла, что у мужчины может быть такая фигура. Особенно, если этот мужчина – дылда Билл, Билл-Достань-Воробушка, Билл-Оглобля…

Широкие плечи бугрились мускулами. Узкие бедра, сильные ноги… По Биллу, как по анатомическому атласу, можно было изучать мускулатуру.

И еще – какие бывают шрамы после огнестрельных и ножевых ранений.

Страшный кривой шрам уходил со спины на ребра. Старый шрам, уже светлый. Звездочки пулевых ран на правой лопатке, на правом плече и предплечье. Сравнительно недавний тонкий шрам на левом предплечье. Мэри обогнала Билла, остановила, зачарованно провела пальцами по его груди. Билл молчал.

– Господи… На тебе же живого места нет!

Как же это, Билл?

– Так получилось, Мэри. Идем. А то у меня нога откажет, а у тебя начнется истерика.

– С чего это?

Он посмотрел на нее спокойно и внимательно, потом взял ее руки в свои.

– У тебя шок, сестренка. Ты отлично держалась, мисс Райан, правда. Дралась как рысь. Но теперь за это придется заплатить. Доктор – ты, но в таких делах я разбираюсь лучше. Через пару минут до тебя дойдет, что с нами случилось, и тогда лучше иметь под рукой дедовы декокты.

– Де-ед!!!

– Ого-го, мой мальчик, я дома!

– Мы с Мэри.

– Отлично!

Билл оказался прав. На веранде, уютно освещенной керосиновыми лампами, за столом, укутанная мягким пледом, Мэри вспомнила ужасную сцену, и ее заколотило. Харли немедленно выудил из шеренги пузатых бутылей одному ему ведомый "декокт" и щедро налил девушке. Мэри поднесла стаканчик к прыгающим губам.

Аромат и огонь – вот главные составляющие, которые она могла бы назвать. Аромат леса и сада, цветов и трав. Огонь – жидкий, живительный, мигом согревший ее изнутри. Мэри аккуратно поставила стаканчик на стол, уткнулась в плечо старика и заревела. Билл, уже переодевшийся и умывшийся, стоял в дверях и хмуро смотрел на нее, сжимая и разжимая кулаки. Харли откашлялся.

– Надо понимать, подрался? Испугал девочку?

– Дед, отстань.

– Он…, ме-ме-ня…

– Я ему всыплю, не волнуйся.

– Он…, меня защитил. Они первые напали.

– Значит, не всыплю. Сколько их было?

– Пя-пятеро…

– Трое, дед. О'Рейли, Хоггис и младший Джонс.

– Пя-пятеро…

– Молодец, хвалю. Садись, обними ее, она вся трясется, а я принесу пож…, поесть чего-нибудь. Горти меня четвертует, чес-слово.

Едва Билл оказался рядом и неловко, смущенно приобнял ее за плечи, Мэри вскинулась, вцепилась ему в рубашку и запричитала, то и дело шмыгая носом:

– Я пойду свидетелем, я все скажу, я про нож скажу и про то, как они первые начали, я скажу, ты мой пациент, ты вообще не мог их бить, это они, они сами друг друга, я не дам им тебя опять арестовать…

Харли замер у двери, с явным умилением взирая на эту картину, а Билл недоверчиво посмотрел на рыдающую и бормочущую Мэри и опять – второй раз за вечер – улыбнулся. Харли кашлянул.