Зимняя роза - Кэтлин Вудивисс

Ночь выдалась холодной и ясной. В темно-синем небе поблескивали звезды, под ногами похрустывал снежок, и если кто хотел пройти незамеченным в такую ночь, ему приходилось ступать очень осторожно.

В расщелине между скалами на маленьком островке среди болот расположился лагерь. Меж палаток, на крыши которых были набросаны листья и солома, горели фонари. В дальнем конце расщелины находилась небольшая пещерка, заполненная бочонками с порохом. Неподалеку от порохового склада виднелись импровизированные стойла с дюжиной лошадей. В центре лагеря горел костер, возле него сидели на бревнах двое вооруженных мужчин.

— Бедняга Тимми, — вздохнул один. — Это ночной всадник прибрал его, как пить дать. Ударил по голове, а потом перерезал глотку.

— Да, — кивнул второй и поднес к губам кружку с элем. — Этот черный посланец дьявола стал появляться слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Вдова сказала, что видела его в двух или трех милях к югу отсюда.

— Капитану следует найти нам убежище ненадежнее, Ладди. При таком занятии, как наше, лучше не сидеть слишком долго на одном месте.

— Да уж. Даже те безделушки, которыми Тимми осыпал свою милашку, могут стоить нам тюрьмы. Помнишь, Ортон, эту пухлую рыжеволосую девицу, которая обслуживала номера?

Ортон оглядел окружающие их скалы и встал, потирая спину.

— Кто стоит на часах? — спросил он, кивнув головой в сторону входа в расщелину.

Ладди поежился от холода и плотнее запахнул плащ.

— Джон Тернер. Он вернется к полуночи и разбудит Клайда.

— Я, пожалуй, пойду отдохну. — Ортон подбросил в огонь большое полено, потом забрался в одну из палаток и вскоре захрапел.

Ладди еще немного посидел у огня и также ушел в свою палатку. В лагере воцарилась тишина. Фонари постепенно гасли, и вскоре горел лишь один — рядом с конюшней. Все спали, ничто, кроме громогласного храпа, не нарушало тишины, и некому было услышать крик Джона Тернера. В ночном морозном воздухе просвистела веревка, заброшенная на толстый сук одного из деревьев. Обмякшее тело Джона повисло, раскачиваясь головой вниз, и только скрип дерева отмерял проходящие секунды.

Около входа в расщелину мелькнула тень, и из темноты показался чей-то силуэт. Танцующие языки пламени высветили из мрака черную мужскую фигуру и вороного коня. Похожий на призрак всадник сидел в седле так неподвижно, как может быть неподвижна одна лишь смерть.

Затем он поднял руку и бросил вперед какой-то темный предмет на длинной веревке, который приземлился прямо в костер. Раздался треск, и через мгновение ветка сухого тиса длиной с человека запылала ярким белым пламенем. Всадник повернул коня и с громоподобным топотом поскакал по лагерю, таща за собой горящую ветку. Она подпрыгивала и металась по земле, словно дикий зверь на цепи. Скоро почти все палатки занялись огнем.

Лагерь превратился в ад. Из дымящихся палаток с криком выбегали люди, сталкивались друг с другом и отчаянно пытались сорвать с себя пылающую одежду.

Всадник направил коня к пещере с порохом и бросил догоравшую ветку прямо на бочонки, сложенные у задней стены. Напуганные огнем лошади сорвались с привязи, и их дикое ржание разнеслось по охваченному паникой лагерю.

Старый Клайд был уже на полпути к выходу из расщелины, когда перед ним вырос вороной жеребец с всадником в черном развевающемся плаще. В черной руке сверкнула сталь. Раздался громовой хохот. Как позже божился Клайд, глаза всадника метали молнии, а сам он кричал:

— Негодяям не место на моих холмах! Я найду вас, где бы вы ни спрятались!

Клайд оцепенел. Он понимал, что ему пришел конец. А может быть, он уже в аду? Он зажмурился, а когда через несколько минут открыл глаза, то увидел, что призрак исчез, и только стук лошадиных копыт напоминал его недавнее присутствие.

Клайд обернулся и, обнаружив сзади двух приятелей, неопределенно махнул рукой.

— Вы видели? — Его голос дрогнул. — Вы видели его? Я чуть не убил его!

Он лихорадочно шарил рукой по сторонам в поисках оружия, чтобы подтвердить свои слова. Торчащий из земли обломанный шест его вполне устроил, и старик с облегчением вцепился в него, радуясь, что остался жив.

Кто-то выстрелил из мушкета, и пуля унеслась в ночь. Внезапно раздался испуганный вопль:

— Огонь! Бочонки с порохом! Они горят!

Словно в подтверждение этих слов в конце расщелины вырос столб огня, раздался отчаянный грохот и во все стороны полетели камни и комья грязи. Люди кинулись врассыпную, ища укрытия, кое-кто пытался руками вырыть яму в промерзшей земле.

Примерно в миле от лагеря черный всадник на мгновение застыл на мосту, глядя на охватившее полнеба зарево. Даже оттуда, где он находился, были слышны ржание насмерть перепуганных лошадей и отчаянные крики.

Всадник усмехнулся. До ближайшего жилья по меньшей мере миль пять, а прогулка в полураздетом виде зимней ночью даст этим негодяям достаточно пищи для ума.

Из окон апартаментов лорда Сакстона открывался прекрасный вид на аллею перед домом. Ирепа зашла в комнаты мужа вместе с Эджи, чтобы подобрать для них новую обстановку, и ей впервые представилась возможность посмотреть, как живет хозяин Сакстоп-Холла. Небольшой альков предназначался для умывания и бритья. В комнате царил идеальный порядок. Кровать с раздвижным пологом, камин, пара кресел. Два высоких, окованных железом шкафа у стены. Прямо перед окном стоял письменный стол, на полированной поверхности которого лежала толстая книга в кожаном переплете.

Экономка показала па нее рукой.

— В ней можно найти записи о рождении и смерти всех, кто когда-либо обитал на землях Сакстонов. Когда-нибудь, мэм, хозяин запишет здесь и дату рождения вашего первенца.