Бархатный ангел - Николь Фокс

— Ты была в него влюблена? — спрашиваю я, гадая, не перегнула ли я порог.

Но Никита, похоже, не против. — Очень, — мягко говорит она.

Даже сейчас я чувствую безотлагательность ее чувств. Интересно, сколько лет она держала эти вещи при себе. Как это должно быть тяжело. Как отчужденно.

— А Виталий когда-нибудь узнал?

— Нет. Он этого не узнал, и я унесла этот секрет с собой в могилу. До настоящего времени.

Я смотрю на нее в шоке. — Ты имеешь в виду, что я первая, кому ты рассказала?

— Да.

— Почему?

— Ты тоже посторонняя, как и я.

— Ты не поощряешь меня заводить роман, не так ли? — спрашиваю я, пытаясь и безуспешно пошутить.

— О, я знаю, что такого риска нет.

Я хмурюсь. — И почему так?

— Потому что ты любишь моего сына, — уверенно говорит Никита.

Я подумываю о том, чтобы отрицать это, но я не хочу портить этот разговор ложью. Есть что сказать о честности. Может строить мосты, сокращать расстояния. Заводить друзей.

Нас прерывают, когда одна из служанок входит в сад. — Мэм, — говорит она мне. — Ваша сестра и ее семья здесь.

Никита встает на ноги. — Я дам тебе немного уединения.

— Тебе не нужно уходить.

Она улыбается. — Это мило с твоей стороны, но я не хочу мешать твоему воссоединению. Я уверена, что встречусь с ними в другой раз.

С этими словами она берет свою чашку кофе и вылетает из сада по тропинке, ведущей в сторону от дома. Я поднимаюсь на ноги и оглядываюсь в поисках Джо, но на данный момент она вне поля зрения. Я слышу, как она топает через ближайшую изгородь.

Прежде чем я успеваю позвать ее, Бри сворачивает за угол.

Я стою в шоке, глядя на свою старшую сестру впервые за более чем два года. Мне требуется абсурдно много времени, чтобы вспомнить, как использовать слова.

— Бри!

— О, Ками! — она плачет.

Мы бросаемся в объятия друг друга в довольно хорошей имитации сцены из романтического фильма. Мы крепко обнимаем друг друга, пока я пытаюсь сдержать слезы, которые вот-вот зальют мои щеки.

Когда мы, наконец, расходимся, я понимаю, что Бри проиграла битву из-за собственных слез.

— Ты слишком чувствительная, — упрекаю я ее, вытирая слезы.

Она смеется. — Стать матерью делает это для тебя. Где Джо?

— Не волнуйся, она будет здесь. Она ушла исследовать сады.

— Круто! Здесь есть динозавры?

Я оборачиваюсь и вижу Джейка и мальчиков. Я подбегаю и обнимаю каждого, пораженная тем, как сильно выросли сыновья Бри за последние пару лет.

Это заставляет меня чувствовать себя старой. Заставляет меня вспомнить, сколько времени я провела вдали от них.

Бри качает головой. — Ками, это место… Это потрясающе!

Джейк смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — «Удивительно» даже не начинает охватывать это. Это полноценная роскошь. Ты вела светскую жизнь, да?

Я бросаю на шурина раздраженный взгляд. — Я бы не стала так говорить. Но да, здесь определенно комфортно.

— ТЕТЯ БРИ!

Все подпрыгивают, когда в воздухе разносится этот восторженный визг. Джо бросается прямо к Бри и прыгает ей на руки. Я даже не могу найти в себе силы ревновать, потому что это такой радостный момент.

После того, как она обняла свою тетю, она обращает внимание на своего дядю и кузенов. Бри проскальзывает обратно ко мне, и мы беремся за руки, как в детстве.

— Это кажется довольно сюрреалистичным, не так ли? — замечает она.

Я киваю. — Ты понятия не имеешь.

— Это место действительно впечатляющее.

— Я знаю.

Бри смотрит на меня. — Вещи так же удивительны, как выглядят? — спрашивает она, ее тон меняется.

Я делаю глубокий вдох. — Все сложно.

— Хорошо, достаточно честно. Я думала, ты это скажешь. Скажи мне вот что: ты хочешь быть здесь?

Я кусаю нижнюю губу. — Вообще-то да. На данный момент, я думаю, да.

Она улыбается. — Это из-за него?

Я ничего не говорю, потому что знаю, что она все видит в моих глазах. Она медленно кивает и крепче сжимает мои плечи.

— Конечно, это сложно, — говорит она. — Любовь есть всегда.

30

ИСААК

— Сколько?

— Небольшой контингент. Всего семь человек.

— Как далеко от нашего убежища?

Богдан проверяет мониторы. — Пару миль.

— Чёрт, — стону я, ударяя кулаком по столу. — Это не единственное движение, которое мы наблюдаем. Два дня назад то же самое в нашей конспиративной квартире в Мейпл-Вэлли. А за несколько дней до этого то же самое в Cedar Hurst. Они связаны.

— Мы можем сдержать это.

— Меня не это беспокоит, — говорю я. — Он что-то замышляет.

— И мы тоже.

— Ублюдок организовал эту встречу с Камилой, потому что у него был туз в рукаве. Теперь он вынужден прибегнуть к запасному плану. Я знаю Максима, это приведет его в отчаяние. Отчаявшиеся люди совершают безрассудные поступки.

— И безрассудные люди совершают ошибки.

— Иногда, — твердо говорю я. — Иногда они довольствуются созданием гребаного хаоса.

— Тогда хорошо, что ты процветаешь благодаря хаосу, — отмечает Богдан.

В другой момент моей жизни я бы согласился с ним. Я до сих пор, в некоторых отношениях. Но сейчас все изменилось.

— Я больше не могу себе этого позволить, — тихо говорю я. — Мне нужно подумать о Джо.

Богдан внимательно смотрит на меня. — И Ками.

— Что ни говори об отце, в одном он был прав: сентиментальность делает тебя слабым.

Богдан поднимает брови. — Это старая отцовская мудрость, которую ты вспоминаешь прямо сейчас? Серьезно?

— Подумай об этом: у него не было слабостей. Ни одной, потому что он не позволял людям воздействовать на себя. Даже ты и я… мы были его сыновьями, но обращался ли он когда-нибудь с нами так, будто мы были чем-то большим, чем проекты?

— И этого ты хочешь для Джо?

— Я этого не говорил.

— Кажется, ты намекаешь на это.

Я закатываю глаза. — Не будь умником. Я просто говорю, что могу понять, почему он хотел бы сохранить свои отношения…

— Холодные и бесчувственные?

— Называй это как хочешь. Он был сильным из-за этого.

— И его все равно отравили и убили, — указывает Богдан. — Каким бы сильным он ни был, это его не спасло.

Я не могу с этим поспорить.

— Джо и Ками, они хороши для тебя, sobrat. Они придадут твоей жизни цель. У Отца никогда не было никого вне Братвы.

— Он бы сказал, что вне Братвы нет никакой цели.

— Потому что