А я люблю женатого - Каринэ Фолиянц

Тима готовил ему еду, пытался как-то поддержать, ободрить друга, прекрасно понимая, что происходит в его душе.

Когда однажды сказал: «Хочешь, я тебе новый сценарий почитаю?» – Витя запустил в него подушкой.

Через неделю «валяния» на диване, Витя понял – надо что-то делать.

– Деньги нужны! – сказал он Тиме.

– Сколько?

– Много.

– Купить чего хочешь?

– Не твое дело.

Тима вздохнул и отдал все, что у него было.

Двор затих к вечеру, лишь гуляли хозяева с собаками.

Витя притаился за углом, рядом с подъездом. Он ждал.

Наконец, машина Виктора Борисовича въехала во двор и мягко остановилась. Виктор Борисович отдал какие-то распоряжения водителю, потом вышел, открыл заднюю дверь. Появилась Сашенька!

В подъезд он зашел первым. Саша остановилась, будто что-то почуяла. Витя вышел из укрытия. Они не могли пошевелиться, вновь встретившись глазами.

– Саша, ты где там? Лифт пришел! – послышался голос Виктора-старшего.

Она испугалась и быстро забежала в подъезд, а Витя еще долго стоял во дворе, смотрел на осветившиеся окна их квартиры.

Наутро он снова был в этом дворе. Видел, как Виктор-старший отправился на работу. Понял – она дома одна. Но как войти в подъезд – ведь не знал кода. На его счастье довольно скоро вышла дама с собачкой и он сумел попасть внутрь. По лестнице вверх. Бегом. Быстрей!

Вот он у заветной двери. Нажал кнопку звонка.

Она открыла не сразу. Заспанная, в нежно-розовом пеньюарчике, Сашенька казалась совсем девчонкой.

– Здравствуй, – сказал Витя, – это я.

– Я вижу! – она, казалось, не была рада.

– Может, пустишь?

– Нам не надо видеться, – девушка опустила глаза.

– Тебе здорово в тот раз влетело от… этого?

– Нет. Представь себе, вовсе не влетело. Просто он стал более осторожным. Виктор очень любит меня.

– А ты?

– Я ценю его.

– А как же я?

– Я тебя совсем не знаю. Уходи, пожалуйста! Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Сейчас уйду! – сказал Витя и разжал ладони.

Две огромные яркие бабочки впорхнули в квартиру.

Сашенька ахнула, побежала за ними. Наконец, поймав одну из них, повернулась к нему.

– А как я объясню это Виктору?

– Скажешь, что просто залетели!

– Но ведь зима! Это невозможно! Ты же купил их за бешеные деньги!

– Все на свете возможно. Вот, собственно, хотел сделать тебе сюрприз и посмотреть на тебя. А теперь пойду… – И он действительно направился к двери.

– Погоди! – остановила его девушка. – Я, наверное, поступаю неправильно… Но по-другому не получится, я знаю.

– Я люблю тебя, – вдруг тихо сказал Витя.

– Никогда не появляйся тут, – умоляюще шепнула она и написала на обрывке листочка мелким почерком свой телефон, – вот, позвони мне, я приду сама… Обещаю!

И она стала приходить в общагу. Чаще всего днем.

Витя бессовестно прогуливал занятия, но это не волновало его, Сашенька заполнила всю его жизнь, не осталось места даже честолюбивым планам. А ведь он был честолюбив!

Она приходила и садилась на диван в своем ярко-красном пальто. Пахло от нее не духами, а, как ему казалось, яблоками. Он робел перед ней. Он не мог найти подходящей темы для разговора, не мог приблизиться к ней и даже – стыдно сказать – ни разу не поцеловал ее. Они сидели вдвоем и молчали, он держал ее руку в своей ладони. Желал он ее страстно – и боялся… Его ужасно тяготило это.

Тимур в такие часы не появлялся дома. И никогда ни о чем не расспрашивал. Только вздыхал вечером, видя, как Витя не может уснуть, ворочается.

Однажды Тима пришел не вовремя, они как раз сидели вдвоем. Сашенька ласково попыталась с ним заговорит:

– А ты, говорят, пишешь? – спросила она у Тимы.

– Ну пишу. Профессия у меня такая. Будущая.

– А про меня напишешь что-нибудь? – лукаво улыбнулась она.

– Не могу же я описывать всех встречных-поперечных, – буркнул Тима.

Сашенька не обиделась, а вот Витя скандалил с соседом целый вечер.

– Как ты мог ляпнуть такую чушь! Как у тебя язык только повернулся! Да теперь она не придет вовсе!

…Но она пришла. И принесла целый пакет вкусных вещей – дорогую колбасу, пирожные, бутылку французского вина и фрукты.

– Зачем? – Вите было неловко.

– Ну я же остаюсь у вас пить чай!

Но к общажному чаю даже сахар не всегда подавался, не говоря уже о том, что заварку занимали у соседей, а о сладостях и речи не шло… В достатке был, как говорится, только кипяток.

– Это же она все на его деньги! – бесился Витя. – Понимаешь ты, Тима, на его! Мне в глотку все это не лезет!

– Значит, не ешь!

– Но есть-то хочется!

– Обходились же раньше без ее подачек, – спокойно ответил Тима.

– Как ты сказал – «подачек»? Да она от чистого сердца!!!

Теперь они ругались каждый день. Вернее, Витя орал, а Тима слушал. В конце концов он стал уходить писать свои рассказы на общую кухню, чего раньше никогда и не делал.

Однажды, не выдержав, сказал:

– Зачем она тебе? Брось. Хочешь я экономисток позову? Они веселые!

Витя молча покачал головой.

– Она богатых любит, с деньгами, с машинами. С выгодой живет. Так привыкла уже за эти годы в Москве. Этого старикана обманывает. К тебе приходит. Не честно же! – продолжал Тима.

– Нет у нас с ней ничего! Ты это хотел узнать.

– Да нет… Просто хотел сказать – оставь ее, тебе курсовую снимать надо.

– Не могу…

Так все и тянулось бы, если бы не один вечер…

Аспирант Робертино пел арию на плохом итальянском, а вокруг него не в такт, просто сами по себе плясали, пели и хлопали абсолютно пьяные арабы.

Тима и Витя в уголке играли в нарды.

– Буржуи! – сказал Тима, глядя на беснующихся арабов. И вздохнул: – Кушать хочется!

– Ты как крот, – обозлился Витя. – Крот когда двенадцать часов еды не находит, сдыхает.

– Крот с утра до ночи писал, ослеп почти.

– Не всем быть гениями, – сыронизировал Витя.

– Я по тебе не равняюсь, ты гений, я крот. Только есть все равно хочется.

– Давай с арабами в нарды на деньги сыграем? Я хоть Сашу в ресторан свожу! Уверен, что выиграю. Потому что есть пошлая поговорка – не везет в любви, повезет в игре! Давай! Я, точно, кучу бабок огребу! И тебя с нами в ресторан возьму! – обещал Витя. – Ты в ресторане когда-нибудь был?