Запах полыни - Галина Гордиенко

— Ах, очки?! — нехорошо улыбнулась Таня.

Она оценивающе осмотрела подругу. На этот раз Саулешка не обманула, действительно оделась довольно прилично. Правда, уродские окуляры все портили, за ними и лица не видно…

«Ничего, сейчас Саулешке тоже будет не до смеха, — мстительно подумала Таня. — Притащила с собой этого… этого…»

Таня одним движением сорвала с Сауле очки. Забросила на шкаф и холодно сказала:

— Обойдешься без этого украшения, ты не на работе!

— Но…

— Мама и лица твоего за темными стеклами не разглядит, а мы договаривались, что вы наконец познакомитесь!

Сауле беспомощно тянула руку за очками, но шкаф оказался слишком высоким, и она смирилась.

Бессовестный Векшегонов весело скалился, с исследовательским интересом рассматривая пылающее Танино лицо. Где-то в комнатах звонко лаял Кешка…

Таня с удовольствием наступила на останки подаренного букета и преувеличенно приветливо пропела:

— Прошу в комнаты, гости дорогие. Чувствуйте себя как дома!

Никита был в восторге: оказывается, тетя Таня прекрасно знала его друга. Мало того, они родственники, как сказал Евгений Сергеевич. Пусть и «седьмая вода на киселе», но все равно самые настоящие родственники.

Значит, сделал вывод Никита, Евгений Сергеевич и им с мамой не совсем чужой. Жаль, тетя Таня его в гости никогда не приводила, они могли познакомиться раньше.

Понравилась ему и Галина Николаевна. Она не лезла с телячьими нежностями, как другие взрослые, зато очень интересно рассказывала о школе. Галина Николаевна много лет проработала учительницей и лишь в прошлом году вышла на пенсию. Она расспрашивала Никиту обо всем понемножку, а потом сказала, что он прекрасно готов к школе. И похвалила маму.

Никита пожалел, что Лизавета все больше молчала. Может быть, Галина Николаевна и ее бы похвалила, она все же учительница, пусть и бывшая. И в школу Лизавета этой осенью идет, как и он. Вдруг они в один класс попадут, неплохо бы вышло, они ведь дружат.

Никита пообещал познакомить друга с мамой, но она все не приходила и не приходила, что они с тетей Таней застряли в прихожей — непонятно. Или подарки прямо там рассматривали?

Лизавета не любила толпу и вытащила Никиту в другую комнату — играть. Сказала — в зал вернутся, когда позовут к столу. И пообещала показать новую компьютерную игру, ей дедушка вчера купил, Лизавета теперь тети-Таниного отца так называла.

Никита не очень понимал, почему Константин Федорович вдруг стал Лизавете дедом, а Маргарита Макаровна — бабушкой, но расспрашивать не рискнул: с Лизаветой не обо всем можно говорить. Она частенько срывалась и тогда орала совсем как тетя Таня, когда злится.

Эта мысль поразила Никиту. Он внимательно посмотрел на подругу: выходит, они с тетей Таней правда родственники? Но мама вроде рассказывала, что случайно познакомилась с Лизаветой на улице…

«Ну и что? — одернул себя Никита. — Я тоже встретился с Евгением Сергеевичем нечаянно. А они-то с тетей Таней точно родственники, пусть и дальние. Вот и Лизавета…»

Лизавета гордо поясняла Никите правила игры, но мальчик не слушал: игра была простенькой и давно ему наскучила. Это Лизавете интересно, она только-только села за компьютер.

Расстраивать подругу мальчик не стал. Кивая практически на каждое Лизаветино слово, он опять заглянул в зал и разочарованно засопел: мамы все еще нет, а ему нужно обязательно познакомить ее с Евгением Сергеевичем.

Вдруг… он маме понравится?

Думать дальше Никита боялся. Он же не девчонка, сочинять истории со счастливым концом. Мол, вдруг они поженятся, и он станет настоящим отцом, они будут жить вместе и…

«Друг — ничуть не хуже. — Никита сурово сдвинул брови. — Даже лучше. Анна Генриховна говорит: родителей не выбирают, зато друзьями обзаводимся сами, а настоящие друзья — это на всю жизнь…»

И все же, все же… как хорошо, наверное, иметь такого отца!

Таня раздраженно фыркнула: трусливая Саулешка спряталась от всех на лоджии. Через кухню туда пробралась, по-партизански, чтоб никто не заметил. Теперь будет страдать в гордом одиночестве, пока не смирится с мыслью, что очки сегодня не получит.

Ничего, к столу выйдет, никуда не денется!

Таня подавила непрошеную жалость — уж слишком несчастной выглядела Сауле — и пошла в ванную, приводить голову в порядок. Мерзкую челку следовало зачесать назад, как сделали утром в парикмахерской.

Нет, на нее явно затмение нашло, когда волосы резала. Подумаешь, пара царапин на лбу! Перетерпела бы как-нибудь. Теперь ссадины сошли, а челке расти и расти, пока на лоб падать перестанет.

Таня опасливо выглянула в коридор и вспыхнула от гнева: она в собственной квартире дрожит, как заячий хвост! Пробирается в ванную словно вор, на цыпочках!

И все из-за этого мерзкого типа, откуда он только взялся на ее голову…

Сауле печально смотрела на залитый солнцем двор. Понимала, что глупо стоять здесь, в углу лоджии, все равно придется выйти в комнаты. Не просто выйти — желательно при этом не прятать глаза и не трястись, так она, напротив, обратит на себя внимание, и Татьяна ее потом с землей сровняет, скажет — она испортила день рождения.

Услышав шум, Сауле испуганно вздрогнула и тут же облегченно улыбнулась: на лоджию мячиком выкатился Кешка и ткнулся ей в ноги холодным мокрым носом. За ним со смехом ворвались Никита с Лизаветой. Увидели ее и, перебивая друг друга, закричали:

— Сауле, а Кит жульничает, я сама видела, только он не признается!

— Вовсе нет, я честно выиграл.

— Если честно, давай еще раз, посмотрим кто кого!

— Ну давай, только потом не жалуйся.

— Вот еще, я тебя сейчас точно сделаю!

— Тогда иди и загружайся, у меня от тебя уже в ушах звенит.

— А у меня — от тебя!

Бультерьер жалобно тявкнул, его круглые маленькие глазки показались Сауле растерянными, пес явно не понимал, что происходит: если ссорятся, то почему смеются? И главное — ему-то что делать? Может, полаять?

Лизавета показала Никите язык и убежала к компьютеру. Кешка привычно потрусил следом, радуясь наступившей тишине.

Никита ухмыльнулся и шепотом сказал:

— Ма, я в эту игру уже года два как не играю, она скучнющая! А Лизке специально поддаюсь, она ведь только учится…

— А жульничаешь зачем?

— Ну… будто боюсь проиграть, непонятно разве?

Сауле улыбнулась сыну. Никита обернулся в дверях и сказал:

— Чуть не забыл! Знаешь, я тебя все-таки познакомлю сегодня с Евгением Сергеевичем. Помнишь, я о нем рассказывал?

— Твой новый друг?