Запах полыни - Галина Гордиенко

«Тоже мне — сюрприз!»

Таня осторожно обогнула Кешку, он распластался прямо на пороге ее комнаты. Лежал, уронив тяжелую морду на скрещенные лапы, и громко сопел — дремал.

Таня бросила взгляд на горку подарков на письменном столе. Придирчиво оглядела знакомые с детства вещи и невольно фыркнула: Лизавета задумчиво стояла перед зеркалом. В белом нарядном платье, пояс завязан огромным бантом на спине, такие же, только капроновые банты в коротких толстых косичках, белые колготки и белые туфельки…

Почти королевна!

Пока стоит закрыв рот.

— Не страдай, сейчас придет Сауле, так что тебе будет чем заняться. Дом только не переверните на пару с Китенышем, у нас гости все-таки, — сухо сказала Таня.

— Я раньше не носила платьев. — Лизавета будто не слышала ее. — Никогда.

— Хочешь сказать, первый раз в жизни надела? — не поверила Таня.

— Да.

— С ума сойти! И как?

— Не знаю.

Лизавета приподняла подол двумя пальчиками. Осторожно потрогала пышную оборку и неохотно сказала:

— Красиво, наверно.

— Наверно?

— В джинсах удобнее.

— Это точно, — хмыкнула Таня. Она стояла за спиной Лизаветы и почти сочувственно рассматривала чересчур серьезное тощее личико и хмурые глаза. — Могла бы в них остаться, если платье не нравится. Я не в претензии, честно. Хочешь, переоденься.

— Меня… твоя мама попросила. — Эти слова Лизавета произнесла так, будто точку поставила.

Таня гулко сглотнула, но с ответом не нашлась. Что-то в тоне девчонки было такое…

Выручил звонок в дверь, Таня суетливо бросилась к прихожей. Перепрыгнула через Кешку, лениво приоткрывшего один глаз, и преувеличенно радостно воскликнула:

— А вот и Саулешка с Китенышем!

Шла открывать дверь и мрачно думала, что она-то никогда маму за Бога не держала. И принимала как должное суету вокруг себя. И ее любовь тоже как должное принимала.

Векшегонов довольно ухмыльнулся: военные действия если и начнутся, то не в эту секунду, враг — и какой враг! — полностью деморализован и ни на что серьезное не способен.

Открывшая дверь Татьяна стояла перед ними приоткрыв рот. Голубые глаза — круглые, непонимающие, может, она надеется, что это галлюцинации? Вернее, он, Векшегонов, галлюцинация. Эдакий симпатичный глюник в новом сером костюме, белоснежной рубашке и серебристом галстуке в нежно-синюю полоску!

Да, а букет лучших в городе роз, что он прятал за спиной? Цветы эта вредная девица уж точно должна оценить!

Таня стояла статуей, так что Векшегонов решил действовать сам. По-гусарски склонил голову и даже шаркнул ножкой, демонстрируя избыток вежливости.

Сауле смущенно пробормотала:

— С днем рождения.

Таня зловеще промолчала.

Никита увидел в коридоре Лизавету с Кешкой. Весело гикнул и проскочил под Таниным локтем. В спину крикнул:

— Теть Тань, я тоже поздравляю! Я тебе открытку нарисовал, мама отдаст! Я играть, ладно?

Коротко взвыл Кешка, ему наступили на хвост, и троица исчезла, как не было.

Векшегонов помахал ладонью перед застывшим Таниным лицом и сказал Сауле:

— Я же говорил — она мне обрадуется.

Сауле испуганно хихикнула. Векшегонов озабоченно признал:

— Правда, не подозревал, насколько сильно.

Таня до скрипа стиснула зубы. Сауле сунула ей в руки пакет с подарками — Таня не сопротивлялась — и лукаво шепнула:

— Хороший сюрприз?

Танино лицо перекосилось, подходящих случаю слов у нее по-прежнему не находилось.

— Я тоже должен поздравить!

Векшегонов осторожно отстранил в сторону встревоженную Сауле — поведение Татьяны озадачивало — и водрузил поверх ее пакета дорогой букет бархатисто-красных роз на длинных стеблях.

Таня вздрогнула и попятилась. Векшегонов бесшабашно воскликнул:

— Эх, где наша не пропадала! На миру и смерть красна!

Сауле потрясенно ахнула: через секунду выдержанный, всегда спокойный Сергей Анатольевич держал в объятиях ее лучшую подругу и бессовестно целовал.

Это мгновенно вывело Татьяну из ступора. Букет прекрасных роз полетел в одну сторону, Векшегонов в другую. Разъяренная Таня изо всех сил стукнула кулаком в широкую грудь, придавая ускорение.

— Каков удар! Какая экспрессия! — восторженно возопил гость, падая на шкаф в прихожей и выбивая плечом дверцу. — Я же говорил — настоящая амазонка!

— Ах, амазонка?! — Таня схватила букет и безжалостно ударила им непрошеного гостя. — Экспрессия, значит?!

— Тань, не сходи с ума, — жалобно пролепетала Сауле, прижимаясь к стене. — Так же нельзя…

Векшегонов с подругой казались ей в тесной прихожей едва ли не великанами, сметут и не заметят.

Зря Сауле подала голос, теперь Таня вспомнила и про нее. Отбросила в сторону несчастные переломанные розы. Сдунула с глаз разлохмаченную челку — стоило ради нее тащиться в парикмахерскую! — и нехорошо ухмыльнулась:

— Сюрприз, значит?

— Сюр… приз, — в панике прошелестела Сауле, взбешенная подруга надвигалась как смерч.

— А ты… ты знаешь, что он меня в прошлый раз оскорбил?!

— Но-но-но, малышка, это неправда, — весело запротестовал Векшегонов, выкарабкиваясь из шкафа и пытаясь приладить на место дверцу.

— Он сказал, что я обожаю бои без правил! — истерично крикнула Таня.

— И был прав, как оказалось, — хохотнул Векшегонов, оставляя шкаф в покое и озадаченно рассматривая вишнево-зеленую кучку на полу, жалкие останки баснословно дорогого букета. — Или считаешь: розами по физиономии — это по правилам?

— Ты первый начал!

— Драться? — искренне удивился Векшегонов, снимая испорченный пиджак и бросая на тумбочку.

— Ты меня поцеловал! Без спроса!!!

— Точно, рискнул здоровьем. Хотел поздравить с днем рождения. И ты в наказание меня раздела.

— Что?!

— Не могу же я показаться в приличном обществе в рваном пиджаке? — Векшегонов кивнул на тумбочку. — Кстати, детка, в прошлый раз ты оставила меня без брюк…

— Я тебе не детка!

— Умоляю, давай на этом остановимся, терпеть не могу таскаться по магазинам или ателье…

Сауле тихонько прыснула. Разъяренная Таня обернулась к ней. Смерила подругу негодующим взглядом и прошипела:

— Веселишься?

— Как можно? — испугался за хрупкую секретаршу Векшегонов. — Сашенька в печали, просто очки дезориентируют…