Запах полыни - Галина Гордиенко

— Ребенок! Убоище это, а не ребенок! И потом — шесть лет, это не два и не три. Ей осенью в школу!

— Кто бы спорил, — проворчала Сауле, возвращаясь к сковородке. Налила следующий блин и буркнула: — А дальше что?

Таня пожала плечами и оскорбленно прошипела:

— Представляешь, мне на любое слово огрызается, а тут… И в ванну залезла как миленькая, и косички дала себе заплести, и молчала как рыба, пока мама ее крутила, тискала, в щечки целовала, только краснела, как рак вареный…

— Зря злишься. Лизавета еще маленькая, ей ласка нужна, — вздохнула Сауле.

— А ее сокровище кривоногое хоть бы раз на маму рыкнуло! — возмущенно крикнула Таня. — Молчал, гад голохвостый, будто ему пасть скотчем заклеили! Еще и хвостом перед мамой пол мел!

Сауле засмеялась. Заглянула в кастрюлю и порадовалась: теста осталось совсем немного, блинов на пять.

Таня тоже заглянула в кастрюлю. Стащила со сковородки подрумянившийся блин и с полным ртом прошамкала:

— Прикинь, мама сказала — хорошо, не при Лизке! — что не может мне доверить ребенка. Мол, я сама нуждаюсь в присмотре — а мне на днях двадцать пять исполнится, четверть века, с ума сойти! — поэтому Лизаветой она сама займется…

— И что?

— И пригласила ее к себе! На пельмешки! Обещала сказку рассказать перед сном интересную. Я думала, Лизавета ее отошьет, а она… — Таня в сердцах махнула рукой.

— Но сегодня же вы вместе, — примирительно улыбнулась Сауле.

— Потому что мама с папой в театре, — буркнула Таня. — А я Лизавете сразу предложила сюда пойти, она, зараза, к вам с Китенышем почему-то неровно дышит…

Таня снова заглянула в комнату. Вернулась и язвительно заметила:

— Воркуют, как два голубочка! А третий — в ногах у них дремлет, прямо ангел небесный, а не тигра саблезубая…

— Не злись!

— Да я и не злюсь, правда… — И Таня неохотно призналась: — Я собственница, знаешь ведь. Пусть Лизка мне и не нравится, но…

— Понятно: она твоя.

— Вот-вот. Теперь она мою маму бабушкой зовет, папу — дедушкой, а меня будто и не существует. Ходит за мамой хвостиком, следом Кешка таскается как приклеенный, мама млеет, прикинь, а ведь Лизка ей никто…

— А ты ревнуешь?

— Ну… наверное.

— И глупо. Радоваться должна, что мама часть проблем с тебя сняла. Ведь, если честно, ты не знала, что с Лизаветой делать и как с ней общий язык найти. Зато теперь вы можете стать почти подругами…

— Вот уж спасибо — нашла подругу!

— Это ты зря: девочка старше своего возраста и очень умненькая…

— Ты же только что уверяла: она маленькая?

— Одно другому не мешает.

— Да ну тебя!

И Таня ехидно напомнила Сауле о дне рождения и сказала о предстоящем разводе. Она вообще-то не собиралась говорить о Женьке и неминуемой встрече с ним: зачем пугать заранее? — но сейчас мстительно сообщила и об этом.

Таня с интересом наблюдала за реакцией подруги. Почему-то казалось: Сауле испугается и постарается переложить разговор с «мужем» на нее. Мол, не видела его, когда «расписывались», не хочу видеть и сейчас.

Реакция подруги ее удивила. Сауле предстоящий развод не испугал, скорее, смутил, у нее даже уши покраснели. Сауле так поспешно отвернулась к плите, пряча лицо, что едва сковородку на пол не смахнула.

— Так-так-так… — протянула Таня, мучительно напрягая память. Пыталась вспомнить все последние разговоры с Китенышем или с Сауле, но ничего интересного в голову не приходило. — Вижу, ты тоже против развода не возражаешь…

— Почему «тоже»? — смущенно пискнула Сауле.

— Потому что твой так называемый муженек…

— Я не замужем!

— Ну, если взять юридическую сторону вопроса…

— Татьяна!!!

— …то очень даже, — невозмутимо закончила Таня.

Она буравила взглядом затылок подруги, но Сауле упрямо не оборачивалась. Слила прямо из кастрюли последнее тесто и поставила сковороду на плиту.

— Тоже — это я о твоем супруге… ладно-ладно — фиктивном! Это ему вдруг приспичило разводиться, он, видите ли, наконец нашел Золушку…

— Золушку?

— Ну да. Это он так обозвал свою девицу. Теперь, наверное, женится по-настоящему, иначе зачем ему развод?

— А-а-а…

— Признавайся, Саулешка, ты тоже с кем-то познакомилась?

Сауле замерла у плиты, будто окаменела. Таня хмыкнула: ну надо же, скромница! И все втихую! Хоть бы словечком обмолвилась, подруга, называется…

Над сковородкой показался дымок, Таня бросилась к плите, грубо оттолкнув Сауле. Блин спасать было поздно, местами он стал угольно-черным, и Таня, ругаясь, вывалила его в раковину. В сердцах шлепнула подругу по затылку и прорычала:

— Ты еще пожар тут устрой, очередная Золушка, чтоб тебя! В комнате дети, между прочим! И невинная божья тварь, это я о Кешке, если ты забыла!

Сауле невольно фыркнула. Таня запнулась и раздраженно заявила:

— Это из-за тебя я саблезубого божьей тварью обозвала!

— Ага. И извержение Везувия произошло тоже из-за меня!

Таня с грохотом вернула сковороду на плиту. Выключила газ и за руку потащила подругу к столу. Пихнула на табурет и нетерпеливо сказала:

— Ты мне голову не морочь! Говори, с кем познакомилась?

Танины глаза воинственно сверкали. Сауле обреченно вздохнула: понятно, Татьяна из кухни ее не выпустит, пока все не вытрясет.

— А блины стынут…

— Ничего — разогреем, — пообещала Таня, и Сауле поняла, что последние слова произнесла вслух. — А если перестанешь морочить мне голову, то через пару минут уже сядем ужинать!

— Я не морочу… — вяло запротестовала Сауле.

Таня показала подруге крепкий кулак. Сауле засмеялась. В комнате ответил звонким смехом Никита, что-то воскликнула Лизавета, залаял Кешка, и подруги озабоченно переглянулись.

— Детям действительно пора за стол, — виновато сказала Сауле.

— Быстрые — главное, честные! — ответы на мои вопросы, и голодные малыши тут же сядут за блинчики!

— Но я не знаю, что говорить…

— Просто отвечай, можно в телеграфном стиле.

— Ну… ладно. Только давай побыстрее.

— Сама не растягивай удовольствие, — удовлетворенно проворчала Таня. — Тоже мне мазохистка!

— Тань!!!

— Короче: ты с кем-то познакомилась?

— Тань, я же на месте секретаря сейчас, я практически каждый день с кем-то знакомлюсь.

— Ой, только не надо уверток, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!