Целительница из Костиндора - Теона Рэй

Служанка принесла поднос с едой и напитками ровно в тот момент, когда Риддл горячо целовал меня, уложив на стол. Я стонала, выгибаясь в его руках, наивно полагая, что толстые каменные стены не пропустят звуки.

– Ой! – Служанка застыла в дверях. – Простите… Я уйду сейчас же!

Лорд, тяжело дыша в мою шею, чертыхнулся. Я, как могла, спряталась за ним, сдерживая смех. Таким ошарашенным было выражение лица девицы!

– Выйди! – рявкнул Риддл.

Я вздрогнула от его голоса, впилась ноготками в плечи. Дверь хлопнула, и послышались бегущие шаги, а демон отстранился от меня.

Очарование друг другом пропало. Я облизнула пересохшие губы, с трудом справляясь с возникшим вдруг головокружением. Жаль, я не видела взгляда Риддла: в глазах почти всегда можно прочесть чужие мысли.

– Все хорошо, – зачем-то начала оправдываться я, попутно закутываясь в простыню, хотя до этого спокойно разгуливала по комнате в чем родилась. – Она не знала, что мы здесь вдвоем.

– Я не злюсь, – выдохнул Риддл, опускаясь на кровать. – Точнее, я злюсь, но скорее на себя. Зря я позволил тебе… Ты не должна была. – Он замолчал, покачав головой. Я не нашлась, что сказать, и просто ждала объяснений. – Рано или поздно ты возненавидишь меня за то, что я воспользовался случаем. Я не пользовался, но виноват, потому что даже не задумался о том, что для тебя подобные вещи не нормальны. И позволять тебе пить не следовало.

Я скользнула взглядом по его телу. Отметила, что неглубокие раны уже затянулись, а от глубоких рваных остались лишь красные следы. Я лечила лорда. Я его спасла. Именно я пошла на сделку с Хари, дала ей выпить своей крови, что могло вызвать невообразимые последствия или же совсем никаких. В тот момент я о них не думала.

Мне была безразлична моя жизнь, то, что с ней станется. Так почему я должна волноваться из-за физической близости, которая доставила мне ранее неизведанное удовольствие – и ничего кроме?

Я поправила сползший с плеча край простыни и хмыкнула.

– Если ты переживаешь из-за того, что я стану навязываться и требовать немедленно на мне жениться, то ошибаешься. Я получила опыт, какого у меня не было ранее, только и всего. Мы развлекались, верно? Я, может, и не демон в полном смысле этого слова, но во мне ваша кровь. Привычки, конечно, другие, но повадки…

Я на миг закрыла глаза и потрясла головой, когда перед внутренним взором словно воочию возникли безжизненные глаза Кузьмы. Его кровь с моих рук не отмоется, наверное, никогда – я всегда буду ее видеть.

– Я сотворила кое-что гораздо ужаснее, чем случайный… как ты это назвал – секс? – с первым попавшимся мужчиной. Я убила человека, Риддл. Сначала избила, а потом лишила жизни. – Мой голос становился тише с каждым словом. Мне самой было страшно слышать то, что говорю. – У него остались жена и дети.

Риддл не шелохнулся. Сидел, склонив голову и сцепив пальцы в замок.

– Совсем еще малыши, старшему всего семь. Им предстоит расти без отца по моей вине. Ты говоришь, что виноват в том, что воспользовался моим расслабленным состоянием, когда я выпила немного той мерзкой настойки. Но я давно трезва, и каждое мое решение принято мною сознательно. То, что я делаю… – Я набрала полную грудь воздуха и тихонько выдохнула, восстанавливая дыхание. – Я ни за что не решилась бы на все это, будь я обычным человеком. Я не человек, и принять это оказалось до ужаса легко. Мне многое не нравится в вашем образе жизни, в этой части мира, как ты и предупреждал: отсутствие солнца, рек, зелени, вкусной еды. Пустота. Бессмысленное существование – а ваша жизнь именно такова. Я не вижу себя здесь в будущем, вот только о будущем думать пока не хочется. Мое прошлое в сравнении с насыщенным настоящим – пустая трата времени.

Я опустилась на колени перед лордом и взяла его руки в свои. Он сжал мои пальцы, приблизил их к своим губам и поцеловал. Я вновь пожалела, что не могу посмотреть ему в глаза: без зрительного контакта складывалось ощущение, что я говорю с гипсовой статуей.

– Позволь мне хоть какое-то время побыть той, кем я являюсь, прежде чем я вернусь домой. Знаю, я говорила, что мне некуда возвращаться, но что-нибудь придумаю. Уйду вдоль завесы в другую деревню, попрошусь к кому-нибудь ненадолго, заработаю травничеством и построю домик. Я потом решу, что мне делать со своей жизнью, а пока хочу просто жить.

– Я боялся, что могу тебя испортить, – прошептал Риддл. – А теперь вижу, что опоздал.

Я грустно улыбнулась. Он прав: хуже, чем я уже есть, стать невозможно.

Осознание этого ударило меня по голове пыльным мешком, и улыбка приклеилась к губам. Я отвратительна. Кажется, даже самой себе.

– Бабушка! – кричала я, стоя на крыльце босиком и в одном платье. Мне тогда было лет десять или около того. – Ба!

Порывы морозного ветра сносили пучки соломы с крыши, громыхали ставнями и клонили деревья к земле. Такой непогоды, как в тот день, я больше никогда не видела.

Я беззвучно плакала, всматриваясь в снежную мглу. Бабуля ушла в деревню еще до того, как разыгралась метель, и я испуганно ждала ее у окна. Когда стемнело, выскочила из дома. Я не знала, куда бежать и что делать, кого просить о помощи. Если пойду в деревню по заметенной тропе – сгину.

– Бабушка! – снова закричала я во всю мощь легких. Ветер унес мой голос и растворил в снегу.

Всхлипывая, я вернулась в дом. Дрожа от страха, оделась, на ноги натянула новенькие валенки и, закутавшись в огромный шерстяной платок, выбежала на улицу.

Сугробы, возвышающиеся надо мной белоснежными горами, пугали. Я старалась смотреть себе под ноги и ни на что больше. Думала только о бабуле, которая, может быть, заплутала и лежит в снегу, не в силах выбраться из него. Она наверняка сломала ноги и руки, или ее вообще унесло ветром за завесу. Моя детская фантазия рисовала пугающие картины, не опираясь на реальность.

Я проваливалась, в валенки набивался колючий снег, царапал кожу на руках. Я раз за разом выбиралась, обессиленная от борьбы со стихией и страха. Оборачивалась на дом и не видела его за снежной стеной. Я даже