Без маски - Вирджиния Хенли

Велвет очень хотелось думать, что отец и сам намеревался в один прекрасный день передать ей замок Болсовер. Передать если не в качестве приданого, то хотя бы по завещанию, в качестве части наследия рода Кавендиш.

— Может, он не будет так уж гневаться?

— Если и будет, то, наверное, смирит свой гнев после того, как я переговорю с ним.

Тут в дверь постучали, и тотчас же вошла служанка. Грейстил спросил у нее:

— Эмма, вы довольны своей комнатой?

— Благодарю вас, милорд! Весьма! Такой большой комнаты у меня еще не было. Она внизу по коридору, рядом с комнатой Томаса.

Выходя из покоев, Грейстил обратил внимание на белое шелковое платье Велвет.

— Эмма, миледи хочет сегодня утром спуститься в стойла. Позаботьтесь о том, чтобы она не надела ничего слишком яркого или контрастного.

Грейстилу было известно, что Карл любит лошадей и знает в них толк, поэтому почти не сомневался в его присутствии на финальном отборе и выездке благородных животных из последней партии, предназначавшейся для гвардии короля, которую все чаще стали называть «синие». Он также знал, что Карл надеется на урегулирование проблем, существовавших между ним и отцом Велвет. Когда же приехал Ньюкасл, Монтгомери, пожимая ему руку, сказал:

— Я хотел бы сразу кое-что прояснить, милорд. Откровенно говоря, я очень удивился, когда после смерти отца унаследовал замок Болсовер. Женившись на вашей дочери, я определил его как наследственное владение нашего старшего сына. В качестве компенсации готов предложить значительную сумму, оговоренную еще во времена обручения.

Ньюкасл принял предложение зятя, а лорд Монтгомери оказался довольно покладистым переговорщиком и учитывал все его требования и условия. Когда же наконец появился король, бывшие противники уже стали теми, кем им и следовало быть, то есть людьми, связанными узами давнишней дружбы, а теперь еще и породнившимися. И теперь предметом беседы стали исключительно лошади, причем и Карл, и Грейстил вынуждены были прислушиваться к мнению старого королевского конюшего. Хотя молодые люди всю свою жизнь считались лошадниками и имели по каждому «лошадиному» вопросу свое собственное мнение, они не могли не признать превосходство Уильяма Кавендиша — главного английского авторитета в области коневодства. И само собой разумеется, что окончательный отбор осуществлялся именно по его рекомендациям.

Гвардейцы уже седлали лошадей, готовясь к контрольному галопу, когда Монтгомери заприметил Велвет, стоявшую у ограды конюшни.

— Сие грядет невеста!.. — пропел Грейстил начальные слова старинной свадебной песни, после чего они с Ньюкаслом вышли из конюшни, чтобы встретить ее.

Велвет была в наглухо застегнутом платье для верховой езды василькового цвета, и этот наряд придавал молодой графине совершенно несвойственную ей сдержанность и даже строгость.

«Выглядит просто потрясающе!» — мысленно воскликнул Грейстил. Приблизившись к жене, он поцеловал ей руку, затем торжественно объявил:

— Дорогая, мы с герцогом пришли к взаимопониманию относительно замка Болсовер.

Велвет с облегчением вздохнула и, улыбнувшись, направилась к отцу. Но Ньюкасл вдруг отстранился от нее и проворчал:

— Вообще-то я всегда хотел передать Болсовер своему сыну, чтобы он оставил его своему. Но если уж замок достался Монтгомери на законных основаниях, то мы решили, что он перейдет по наследству твоему сыну. А взамен твой муж отказывается от каких-либо притязаний на твое приданое… в денежном выражении, если можно так выразиться.

Велвет внимательно посмотрела на отца, затем перевела взгляд на мужа.

— Неужели?! — воскликнула она, вскинув подбородок. — Выходит, вы обо всем договорились, не потрудившись даже узнать, что я об этом думаю?

— Велвет!.. — В голосе Монтгомери отчетливо звучало предупреждение.

Но она, проигнорировав его, продолжала:

— Граф Эглинтон может сколько угодно отказываться от притязаний на мой денежный сундук, но я от него не отказываюсь. Мое приданое в денежном выражении оценивается в двадцать тысяч фунтов, не так ли? И если уж я стала придворной дамой, то мне потребуются теперь деньги на всякую мелочь. Так что извольте платить — и не затягивайте с этим, поскольку годы идут, а я отнюдь не становлюсь моложе.

Ньюкасл покосился на Монтгомери и со вздохом проговорил:

— Вот чего я добился, потакая ей во всем, когда она была ребенком. Не завидую вам, граф, ибо перевоспитывать ее придется именно вам.

Велвет одарила отца любезной улыбкой.

— Когда мы с графом будем пребывать в Болсовере, приезжай навестить нас там, отец. И свою милейшую жену Маргарет не забудь прихватить. Скажи ей, что я очень, очень хочу ее видеть.

Приподняв юбку, Велвет проследовала к конюшне. Сделав реверанс перед королем, она сказала:

— Ваше величество, я хотела бы полюбоваться вашей конной гвардией.

Карл снял шляпу и с поклоном ответил:

— Не сомневаюсь, что мои гвардейцы оправдают ваши надежды, моя прелесть.

В ту ночь Грейстил обнял жену в полутемной спальне и сказал:

— Мне оставалось только восхищаться тем, как ты отстаивала наши с тобой интересы перед интересами своих родственников. Ну а когда ты пригласила отца с визитом в Болсовер, я понял, какого мужества это от тебя потребовало.

Велвет очень польстили слова мужа, и она расплылась в улыбке.

— С другой же стороны, когда ты затребовала свое приданое, я совершенно опешил, ибо мы с твоим отцом перед этим обо всем договорились.

— Это потому, что ты родился под знаком Овна. Овнам нравится всегда и во всем быть самыми главными и держать все в своих руках.

— Нет. — Грейстил решительно покачал головой. — Это потому, что я мужчина, которому не нравится, когда женщина меняет его решения.

Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку.

— Да, я такая. Настоящая ведьма — вот кто. Даже отец сказал, что не завидует тебе, так как ты должен перевоспитывать меня.

— Уверен, что справлюсь с этим, — ответил Грейстил с усмешкой. Он поцеловал жену в губы, и она крепко прижалась к нему. — В следующий раз, дорогая, не оспаривай моих решений на публике.

Велвет поцеловала мужа в ответ и еще крепче к нему прижалась. Но она, разумеется, вовсе не собиралась выполнять его требования.

Велвет быстро стала одной из самых заметных дам при королевском дворе. Графиня Эглинтон была красивой, жизнерадостной, и она всегда прекрасно одевалась. Однако не эти качества выделяли ее из толпы придворных дам. Большинство придворных легко вступали в случайные связи и были совершенно безнравственными, а Велвет Монтгомери в этом смысле являлась исключением.

Что же касается короля Карла, то он готовился в самое ближайшее время вступить в брак. Недавно в Уайтхолл прибыл герцог Ормонд, который привез с собой португальского посла Франсиско де Мелло, предлагавшего Карлу руку дочери короля Португалии. И сразу же начались переговоры, которые король постоянно торопил, так что Мелло отплыл домой уже в начале июля, увозя с собой проект брачного договора. Принцесса Екатерина Браганса могла стать королевой Англии и женой Карла Стюарта в обмен на привилегии в торговле с португальскими колониями и внушительную сумму наличных.