Проще, чем кажется - Юлия Устинова

— Приглашаем на сцену Потапову Александру. Класс преподавателя Потаповой Марии Анатольевны. Русская народная песня «Светит месяц». «Позарастали стежки-дорожки», в обработке Мордуковича.

— Смотри, Никит, сейчас Саша выступать будет, — пересаживаю насупившегося сына на колени и тот сразу маму взглядом находит — Маня стул для дочери на сцену выносит.

— Мама! — кричит ей на весь зал.

Оглянувшись, Маня — такая нарядная сегодня, улыбается, машет нам и прикладывает палец к губам.

— Тише, сын, — шепчу Никитке. — Мама на работе. Вон Саша, смотри.

Телефон достаю и навожу камеру на Саню.

С апломбом селебрити наша девятилетняя дочь поднимается по ступеням на сцену, встает возле стула и манерно кланяется кивком головы.

Дочка у нас музыкант — вся в маму.

Ее вынашивали под звуки аккордеона, под его мелодии она училась ползать, ходить и говорить, поэтому ничего удивительного, что Саша именно к нему проявила интерес, когда встал вопрос о выборе музыкального направления. Я и сам уже даже не представляю свою жизнь без этого инструмента.

Если не Саша свои пьесы дома разучивает, то значит Маня играет, записывает очередное видео для своего канала или в частном порядке занимается онлайн с одним из учеников в свой законный выходной.

Моя жена — талантливый педагог, всей душой любит свою работу и отдается ей без остатка. Да Маня во всем такая — и в музыке, и в работе, и в жизни, и в любви — страстная, пламенная и энергичная.

После второго декрета в прошлом году она на работу вышла и снова понеслось: уроки, концерты, конкурсы. Параллельно жена совмещает на должности преподавателя в колледже, где раньше сама училась. Моей Мане все интересно, она с охотой берется за что-то новое, только успевай ловить ее по городу в обеденный перерыв, чтобы накормить, иначе она до самого вечера голодной останется.

Я, бывает, в шутку верчу ее в руках, пытаясь найти место, где у жены аккумулятор находится. Она же утверждает, что работает на солнечных батареях. И что-то в этом есть. В будни Маня без задних ног вместе с детьми падает… Да она и сама все тот же ребенок.

Правда сегодня этот ребенок в темно-синем костюме с брошью — цветком розы на лацкане выглядит, как невероятно красивая женщина.

После концерта встречаемся все на парковке музыкальной школы.

Маня сына целует, спрашивает, как день прошел. А я говорю дочери:

— Молодец, Сань. Ты очень круто сыграла.

— А мама сказала, что на конкурсе лучше было, — поджав губы, сообщает дочь.

— Это она тебе не как мама, а как твой преподаватель сказала, — объясняю ситуацию.

И Маня тоже пробует сгладить момент:

— «Стежки-дорожки» — просто умничка, — хвалит дочку. — А вторую пьесу ты заиграла. Я же тебе вчера говорила, чтобы оставила инструмент в покое.

— Я хотела сыграть лучше всех, а получилось плохо, — бормочет Саша, которая не любит, когда ей делают замечания.

— Не плохо, Саш. Просто с помарками. Не переживай, у меня так тоже было, — осторожно лавирует Маня.

— Правда?

— Конечно. Ты сыграла хорошо.

Дочь сразу в лице меняется. Ведь мама для Саши в вопросах музыки — неоспоримый авторитет. И если она сказала «хорошо» — это то и значит, потому что даром Маня даже детей наших хвалить не станет.

Наконец и я жену целую, а затем обращаю внимание, как ее машина блестит на солнце.

— Ты тачку помыла?

— Да, с утра заехала.

— Кто бы мою отвез и помыл, — на свой забрызганный грязью внедорожник взгляд перевожу.

— Не знаю, не знаю, Максим Сергеевич, — эффектно флиртуя со мной, Маня плечами покачивает. — Сама зашиваюсь.

Бросаю взгляд на часы: начало шестого.

— Мань, короче, детей вместе к твоим везем?

— А ты все купил?

— Естественно. Все купил. Все, что ты сказала взять, взял, — предупреждаю все ее вопросы.

— Блин, мне же надо машину поставить.

— Так давай у твоих и оставим. Смысл сейчас в другой конец города ехать? Пока туда-сюда, темно станет. А нам еще пилить сто двадцать километров.

— Да. Давай. Так и сделаем. Всё. Поехали. Саш, садись! — торопит дочку.

Чтобы не терять времени даром и не возиться с креслами, везу Никиту в своей машине. Саша едет с Маней. Возле дома тещи с тестем все выгружаемся, я детские вещи достаю из багажника, Сашин кофр, школьный рюкзак и рюкзак с игрушками сына.

В прихожей нас теща встречает. Маня, раздевая Никитку, раздает матери ЦУ.

— Ой, Маш, не переживайте! Езжайте спокойно, — тормозит ее мама. — Держи, Максим, — вручает мне увесистую термосумку. — Тут все готовое. Оба с работы, голодные. А это приедете и покушаете сразу.

— Спасибо вам большое, — с благодарностью киваю теще.

— Мам, ну зачем ты беспокоилась? — ворча, Маня ее в щеку целует. — Спасибо. — И дальше для дочери с сыном инструктаж проводит: — Бабушку с дедом слушайтесь. Саш, в телефоне не сидеть до ночи. Вечером позвоним.

— Там же связи нет, — с довольным видом напоминает та.

— Мы найдем, не переживай.

Заговорщицки переглядываемся с женой. О том, что есть оператор, который ловит в нашем загородном доме, Саше никто сообщать не торопится.

На даче у нас действует негласное правило — никаких телефонов. И касается оно и взрослых, и детей.

Мы до этой осени всегда их с собой брали за город. Никитка маленький еще был. Но в этот раз решили с Маней вспомнить молодость.

Наобнимавшись с сыном и дочерью на два дня вперед, выходим на улицу. Я быстро давление в шинах проверяю, и трогаемся.

— Мась, может, зря мы эти выходные устроили, а? Меня прям совесть мучает, что мы детей сбагрили, — жалуется жена, едва мы за город выезжаем.

— А меня нет, — сообщаю без всяких угрызений.

— Правда?

— Вообще нет, — с большей уверенностью повторяю. — Они и так выходные проводят часто то у моих, то у твоих. И родителям только в радость, сама же знаешь. Разница лишь в том, что нас на этот раз в городе не будет.

— Ну да… — соглашается Маня.

— Мань, всё, — по ноге ее хлопаю. — Родители рады. Дети довольны. Все на связи. Выдыхай. Ты же так мечтала поехать вдвоем. Ну-у… — тормошу за коленку, чтобы уже перестала загоняться.

— Всё, — жена берет мою кисть и располагает между ладонями. Шумный вздох, она сжимает меня и бодро отбивает: — Выдохнула. Вези меня в Лебединое!

— Другой разговор.

Пока едем, оба сходимся на