Дофамин - Лана Мейер

– Быстро ты меня раскусила, подруга. Да, ты права. Я действительно кое с кем встречаюсь, – даже не нахожу сил притворяться, что это не так.

– И судя по тому, что он запрещает тебе общаться с подругами, это очередной абьюзер.

– Эва, да хватит тебе. Я давно извлекла все уроки и таких, как Кайс, вычисляю по взгляду. Я больше никогда не подпущу к себе такого мужчину. Да такого психа и во всем мире не найдешь.

– А ты уверена, что твой новенький – не того же сорта? Ты уж прости, но ты довольно плохо разбираешься в мужчинах и порой не замечаешь очевидных вещей…

Да уж, подруга. Я прекрасно понимаю, кто такой Дэймос Форд. Он определенно тоже относится к разряду «опасных» мужчин, но в том, что он не способен причинить девушке физическую боль, поднять на нее руку, ударить или столкнуть с лестницы – я не сомневаюсь. У Кайса были неконтролируемые вспышки агрессии и постоянно сдавали нервы. Дэймос же, наоборот, кажется, он скорее умрет, чем покажет свои истинные эмоции и снимет с себя сверх контроль.

– После твоих лекций я стала лучше в них разбираться, не нуди.

– Так ты не скажешь, кто он?

– Нет, потому что мы еще мало знакомы. Не хочу сглазить, не хочу никому рассказывать, – быстро нахожу отговорку я, прекрасно понимая, что рано или поздно Эва увидит нас в прессе.

– А я уже хотела пробить его и помочь со сбором информации. Узнать его слабые места и все такое. Надо быть готовой ко всему, а не как в тот раз, с Кайсом. Ты разве забыла, чем все закончилось в прошлый раз? – голос Эвы становится тише, но от этого не менее безжалостным. – Помнишь, как я собирала тебя по кускам?

– Эва…, – мое сердце сжимается от боли, а подруга словно специально кидает соль на мою незажившую рану.

Разве о таком можно забыть?

– Нет, послушай меня внимательно, Мия, я хочу тебе только добра, – она не даёт мне договорить. И я прекрасно понимаю ее, ведь она и правда часами утешала меня и собирала по кусочкам после случившегося. – Проверь его на агрессию. Помнишь, я рассказывала тебе о специальных психологических тестах? Я серьёзно.

– Ты о тех, где нужно выводить мужчину из себя и следить за его реакцией?

– Именно. Начни с чего-то небольшого: пролей на него вино и все такое. Если психанет – жди от него беды. Если нет, слегка повысь ставку. Три мини-теста будет достаточно, чтобы удостовериться в том, что в порыве злости он не ударит тебя, а мне не придется потом спасать тебя из больницы. Клянусь, Ми, я просто не хочу снова видеть тебя… такой, – поучает подруга, вновь и вновь проезжаясь по прошлым событиям.

Но в чем-то она права, я не могу этого отрицать.

– Хорошо, Эва, спасибо, что позвонила. Ты права: проверка на агрессию не помешает. Я тебе потом перезвоню, мне нужно бежать.

Не знаю, что пугает меня больше: что Эва может быть права или что мне предстоит испытать во время этих «психологических тестов».

***

Частный самолёт рассекает облака, и я чувствую, как реальность растворяется где-то там, внизу, вместе с предостережениями Эвы. Дэймос сидит напротив, его длинные пальцы обхватывают бокал виски со льдом, и от того, как он смотрит на меня сквозь янтарную жидкость, у меня перехватывает дыхание.

– Нервничаешь? – он усмехается, и этот звук низкий, бархатный, опасный – он буквально скользит по моей коже.

– Почему я должна нервничать? – я скрещиваю ноги, серебристая ткань платья шелестит предательски громко в тишине салона.

– Потому что на тебя будут обращены все взгляды, Мия, – Дэймос откидывается в кресло, и солнечный свет, пробивающийся сквозь иллюминатор, превращает его профиль в резкую игру теней и света. – Я никогда не появлялся с официальной девушкой на публике.

Самолёт начинает снижение, и сквозь окно я снова вижу Альпы. Величественные, покрытые снегом вершины, что царят над изумрудными долинами. Санкт-Мориц раскинулся внизу, как драгоценность в бархатной шкатулке – я уже с высоты полета различаю множество шале с остроконечными крышами и лыжников. Март это лучший месяц для катания на горных лыжах в этих горах.

Лимузин ждёт нас около посадочной полосы. Водитель в белых перчатках открывает дверь, не встречаясь со мной взглядом, словно я невидима. Или наоборот, так, словно я слишком бросаюсь в глаза и от меня трудно будет отвести взгляд.

Дорога петляет вверх, и через тонированные стёкла я различаю бутики с витринами, где один браслет стоит как квартира в центре Москвы, рестораны с мишленовскими звёздами и ярких женщин в норковых и песцовых шубах. Машина скользит по заснеженным улицам, и я не могу оторвать взгляд от окна, хотя чувствую, как Дэймос наблюдает за мной. Санкт-Мориц разворачивается передо мной как декорации к фильму о жизни, в существование которой я раньше не верила. Здесь все дышит деньгами – старыми, уверенными, не кричащими о себе, но присутствующими в каждой детали. Частные самолеты блестят на летном поле, как драгоценности в витрине Cartier. Лыжники в безупречных костюмах грациозно спускаются по снежным склонам, словно танцуют вальс с горами.

За окном проплывают бутики люксовых брендов, их витрины сияют приглушенным светом. Даже воздух здесь другой – разреженный, хрустальный, пахнущий снегом, дорогими духами и властью. Альпы возвышаются вокруг как молчаливые стражи, их вершины теряются в облаках, и я чувствую себя крошечной. Незваной гостьей на празднике богов.

Дэймос кладет руку мне на бедро – собственнически, обжигающе даже через ткань платья.

– Ты затмишь их всех, bombon, – вкрадчиво внушает он, и в его словах столько темной уверенности, что я почти верю.

Мы проезжаем мимо легендарного катка, где проходят турниры по поло на снегу. Лошади, всадники в белоснежных бриджах, трибуны, заполненные сливками общества. Здесь не просто отдыхают – здесь правят и меряются размерами своей власти.

И мы направляемся прямо в сердце этого мира.

В то время как мое сердце колотится как сумасшедшее, но я выпрямляю спину и поднимаю подбородок.

– Скачки начинаются в три, – Дэймос проводит рукой по обнаженному участку моей шеи, и я вздрагиваю. – Максвелл поставил четверть миллиона на Полночь17. Если выиграет, то будет в очень хорошем настроении, а мне это на руку перед предстоящими переговорами.

– А если проиграет? И о чем переговоры? – мне действительно интересно, но Дэймос почему-то вдруг смотрит на меня так, словно я – шпионка, которую к нему