Дофамин - Лана Мейер

Не знаю, визжать ли мне от радости, прыгать до потолка, или зарядить в него микрофон, что стоит на специальной подставке для записи. Меня одолевают смешанные чувства: с одной стороны, он делает щедрый подарок и не запрещает мне заниматься тем, что я люблю. С другой стороны – завязывает руки. В отношениях с Кайсом я тоже была довольна ограничена, но не настолько. Он не запрещал мне вести публичную деятельность. Хотя, честно говоря, мне тогда было не до активной онлайн-жизни. Возможно, он просто не замечал моих порывов. Это сейчас, я оседлала коня блогинга и стала активной…

– Это очень мило, – шепчу я, проводя пальцем по картонной коробке, в которой спрятано пианино.

– На компьютере установлены все необходимые программы для написания музыки. Пульт тоже в пути, – продолжает Дэймос, но я резко обрываю его речь, бросаясь к нему на плечи. Это какой-то внутренний порыв. Я все еще обижена на него за то, что он высказал мне днем, но сейчас…после того, как я увидела, его напуганным, а сразу после – таким щедрым, мне безумно хочется его обнять.

На мгновение, я ощущаю, как безразмерное энергетическое тепло заполняет каждую клеточку тела. Обнимать его – все равно что купаться в очень горячей и обволакивающей тебя воде. Форд, на доли секунд позволяет мне прижаться к нему, и я даже чувствую, насколько сильно сбоит его сердце в этот момент. Затем, он аккуратно меня отодвигает и произносит:

– Не трогай меня так. Не проявляй инициативу. Я не люблю, когда ко мне прикасаются внезапно, – выдает Дэймос, и я вновь бросаю взгляд на него: и там таится что-то большее, чем он хочет мне показать.

Он отодвинул меня так, словно близость для него сродни ожогу.

А любое тепло – разрушительное пламя, что покушается на его ледяную оболочку всемогущего мэна.

А еще…я замечаю, как его взгляд на мгновение опускается на мою грудь. Соски мгновенно твердеют под тонкой шелковой тканью халата. От моего взгляда не утаить, что Дэймос нервно и быстро сглатывает: словно борется с возбуждением или остро возникшем желанием. Он выглядит так, как будто если я еще раз его коснусь, и он нападет на меня, прижмет к стенке и начнет вытворять со мной все, что он так любит делать рукой между моих ног. Черт.

В последний раз было очень горячо. А потом я буквально кастрировала его заявлением про болезнь…да уж, такое не забудешь.

– Я не кусаюсь, Дэймос. Нам придется касаться друг друга на публике, забыл?

– Это другое, – проморгавшись, отрезает Дэймос. – Спокойной ночи, Мия. Завтра тебе предстоит насыщенный день, – и вновь, он отстранён, как айсберг. Форд резко разворачивается и уходит, ничего больше не поясняя. Словно хочет поскорее сбежать от меня. Так, словно я, черт возьми, воняю!

Я зла. Один дьявол знает, что таится в его холодной черепушке. Что ж…мне действительно придется привыкнуть к его тяжелому характеру. А ему – к моему.

Глава 11

Мия

Просыпаюсь от яркого света, пробивающегося сквозь тяжелые шторы – он заливает спальню жидким золотом, пока я лежу на шелковых простынях, которые стоят больше, чем я зарабатываю за один месяц своей жизни. Я на мгновение даже забываю, где нахожусь, и представляю себя на отдыхе в роскошном отеле.

Встаю с постели, чтобы раздвинуть шторы, и наслаждаюсь тем, как босые ноги касаются мягкого ковра. Раздвигаю ткань и любуюсь озером, за гладью которого виднеются пики Альп: они смотрят на меня с величественным равнодушием вечности, а их вершины упираются в небо сапфирового оттенка.

Немного полюбовавшись видом, я отправляюсь в свою личную ванную, но на пути в уборную замечаю огромную коробку, занимающую практически все пространство туалетного столика. Она просто огромная, обтянутая кремовым бархатом и перетянутая атласной лентой, завязанной в идеальный бант. Рядом лежит конверт, и с легкой дрожью в руках я открываю его, замечая резкий, без округлостей почерк.

«Надень это. Оно идеально подчеркнет твои глаза. Мы приглашены на важное мероприятие, вылет в 16:00. Буду ждать тебя в лобби».

Никаких прелюдий, нежностей или «пожалуйста». Никаких вопросов и личного контакта. Приказ, обернутый в бархат – у Дэймоса Форда свой стиль, как говорится.

Сердце бьётся быстрее, когда я поднимаю крышку. Внутри нахожу необычную ткань. Нет, не ткань, а настоящее жидкое серебро, россыпь звёздной пыли… По крайней мере именно такие ассоциации у меня возникают с этим платьем, словно сотканным из лунного света. Достаю платье из коробки, наслаждаясь тем, как оно струится сквозь пальцы: такое невесомое, притягательное и чертовски… откровенное.

Все платье расшито крошечными кристаллами, их холодный блеск покрывает ткань так густо, что платье словно живет собственной жизнью и мерцает, переливаясь при малейшем движении. Приложив его к себе, убеждаюсь в том, что оно полупрозрачное.

Он издевается? Как я надену это? Со своей-то фигурой… Нет, он точно хочет, чтобы я чувствовала себя максимально зажато, некомфортно. Более того, я не понимаю, зачем ему я в столь открытом наряде рядом, в высшем обществе разве принято надевать вызывающие наряды?

– Боже мой, – шепчу я, и голос дрожит. – Он смерти моей хочет, – я бросаю взгляд на свое отражение, в очередной раз замечая все недостатки своей фигуры.

Такое платье для миниатюрных девушек. Меня оно сделает еще больше.

Повернув голову, я, наконец, замечаю манекен в углу своей спальни. На нем красуется шубка из пушистого меха цвета шампанского. Мех такой густой, что хочется зарыться в него лицом и забыть обо всем. Дальше – больше. После того, как я завтракаю и принимаю душ, в мою комнату врываются три девушки. Дверь моей спальни распахивается после короткого стука, а я и забыла, что приватность здесь такая же иллюзия, как и выбор.

– Добрый день, Мия. Меня зовут Лили, мистер Форд нанял меня для того, чтобы я готовила тебя к мероприятиям. Можно на ты, правда? А это вся моя команда – твои визажисты и стилисты на сегодня, – заявляет женщина с идеальным французским маникюром. Две другие уже успевают раскладывать содержимое кейсов визажистов и окружают меня, словно хирурги перед операцией.

– Платье наденем после укладки, – заявляет Лили на русском языке с легким акцентом и забирает платье из моих рук. – Сначала волосы, потом макияж, потом маникюр. У нас три часа.

– Три