Дофамин - Лана Мейер

Хм. Я об этом не подумал.

– Ты права.

– Ты уверен, что это только контракт, Дэймос? – вдруг уточняет Максимилиан.

– Абсолютно.

Он не сводит с меня глаз, а я внезапно ощущаю, как в груди зарождается настоящее пекло из непередаваемых эмоций. Я и сам их не понимаю, черт возьми.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Потому что в таких играх эмоции – это слабость. И если ты начнёшь чувствовать что-то к этой девочке, ты станешь уязвим. А уязвимых съедают. Ты же знаешь.

– Я знаю.

Ложь.

Я знаю, что должен ответить именно так. Но правда немного другая.

Правда в том, что я уже думаю о ней. Прямо сейчас. Пока они говорят о фондах и резиденциях, я представляю, как она лежит в постели этажом выше. Ее темные волосы рассыпались по подушке, она размеренно дышит…ее грудь поднимается и опускается в так дыханию. Я, пожалуй, никогда не хотел прилечь вот так рядом со спящей женщиной, зарыться носом в ее волосы и прижать к себе.

Блядь…о чем я думаю, в момент решения таких важных вопросов?!

– Мы начнём готовить документы, – Вехтер возвращает меня в реальность. – Первый транш можем провести через месяц. Нужно открыть счёт в Лихтенштейне на имя фонда. Потом переводим активы частями. Крипта в фиат. Фиат в облигации. Облигации в недвижимость. Слоями.

– Сколько времени?

– Полтора года. Как минимум. Если без всяких грязных историй в прессе. Репутация сейчас превыше всего.

– Этому не бывать.

– Однажды, на твоем счету была странная история. Конечно, ее зачистили, но сам понимаешь: такие, как Дунакан и Максвелл не прощают ошибок. Они категоричны и старых укладов, или либо ты «свой» и они за тебя, либо против. Если хоть что-то пойдёт не так – они закроют дверь. Навсегда. Они не дают вторых шансов.

– Я знаю. У тебя никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление. И ты не подведи меня, ни в расчетах, ни в документах, поскольку я тоже не даю вторых шансов, – даже в разговоре, мне важно, чтобы последнее слово оставалось за мной.

После обсуждения других формальностей и вежливого прощания, экран гаснет.

Повторяю про себя мантру:

Она просто инструмент.

Она просто средство.

Но она заставляет меня чувствовать то, чего я не чувствовал годами.

Потребность.

И не во власти и контроле, как обычно…

А потому что я хочу.

Пытаясь отвлечься, открываю ноутбук и проверяю рынки: биткоин вырос на два процента. Эфир упал на полтора. ATLAS обрабатывает триста тысяч транзакций в день. Последние несколько лет моей жизнью управляют цифры и логика. И это так понятно, контролируемо, даже если порой непредсказуемо.

Это понятно. Это контролируемо.

Так и должно быть.

Мне нужно напоминать себе о том, что я – Дэймос Форд и я не позволяю эмоциям управлять мной. Никогда.

Мия

Сегодняшний день растянулся в бесконечную череду белых коридоров, резинового запаха перчаток и щелчков шариковых ручек над бланками анализов. Я сижу на краешке больничной кушетки и эта глянцевая синтетическая поверхность всегда чертовски холодная. Клиника находится прямо в жилом комплексе Дэймоса и я спустилась сюда на лифте в сопровождении охранника. Видимо, чтобы не сбежала.

Наблюдаю за тем, как медсестра заполняет очередную пробирку моей кровью. Темно-бордовая жидкость поднимается по прозрачному пластику, и я думаю о том, как еще недавно сдавала анализы по совершенно другим вопросам.

– Беременность или роды были? Операции? – этот вопрос ставит меня в тупик, и лишь с секунду поколебавшись, я отвечаю:

– Нет.

– Я выпишу лечение, но помните, что две недели минимум половой акт вам противопоказан, – заключает врач после осмотра.

– Боже, какое счастье, – выдыхаю я и тут же смеюсь, закрывая рот ладонью. У меня есть железобетонная отмаза от приставаний Дэймоса.

На самом деле я не больна ничем таким ужасным: бактерия, одолевшая мой организм вполне безобидна, но Дэймос вряд ли вдавался в подробности. Но по гинекологии, после того, через что я прошла, мне действительно нужно постоянно наблюдаться, поэтому такая тотальная проверка, еще и бесплатно, мне очень на руку.

Выходя из клиники в холодный вечерний воздух, чтобы немного подышать, я чувствую облегчение. Почти эйфорию. Официальное медицинское разрешение отказывать. Передышка, санкционированная самой биологией. Три недели, может, больше – и никто не посмеет упрекнуть, не посмеет надавить, попросить, намекнуть. Мое тело снова принадлежит только мне, несмотря на этот дебильный контракт с Дэймосом.

Когда я возвращаюсь в свою спальню, Дэймоса в квартире нет, поэтому я разрешаю себе заняться своим хобби – блогом. Здесь очень эстетичная спальня, а шкаф ломится от красивой и стильной одежды с бирками, поэтому я устраиваю домашний показ мод и снимаю свои образы и «переодевашки», играя на камеру. Еще часа четыре занимает монтаж, и я не замечаю, как наступает поздний вечер. Нажимаю над очередным роликом «опубликовать» и откидываюсь на спинку дивана. Мой телефон почти сразу взрывается комментариями, лайками – мои читатели в последнее время очень активны, поскольку я поднимаю серьезные для девушек темы и вообще, всячески творчески проявляюсь в блоге. Жаль, я не могу рассказать им о Дэймосе. Но пункта: «Запрещено снимать видео со мной и выкладывать их в сеть» в договоре не было.

Я закрываю глаза и позволяю себе выдохнуть после тяжелого дня. Хотя бы на мгновение.

Сквозь сон, слышу, как открывается входная дверь и сразу узнаю эту походку – размеренную, вальяжную, пружинистую.

Дэймос входит в мою спальню, и температура здесь словно за мгновение падает на несколько градусов. Его глаза – два осколка льда, пронзающие меня насквозь.

– Удаляй, – приказывает он мне ровно. Слишком ровно.

Я непонимающе моргаю, пытаясь собраться с мыслями.

– Что? О чем ты?

Он подносит мне к носу телефон и тыкает меня в ролик, словно я нашкодивший питомец.

– Это. Удаляй. Сейчас же.

Внутри что-то сжимается, но я заставляю себя встать и выпрямить плечи.

– Это просто музыка, Дэймос. И мой блог. Там нет ничего о тебе. Я не собираюсь сидеть здесь, как в тюрьме и ничего не делать.

– В здании есть спорт зал, баня, танцы. Со мной ты будешь ходить на ужины и светские мероприятия. Мы будем путешествовать. Скоро все, абсолютно все узнают, что ты моя девушка. И трясти попой на камеру – это недопустимо.

– Это музыка…и просто танцы. Вообще-то я была ди-джеем, начинающий блоггер, социальный активист! И вообще – кто тебе сказал, что это недопустимо? Тебе не нравится, как я танцую? – возмущаюсь я. Меня так еще никто не оскорблял. – Не мои ли танцы тебя