Не возвращайся - Дана Блэк

Тоже думает где и с кем пропадал Паша? Я — думаю. Постоянно. Но пора принять тот факт что мы расстались и перестать выяснять несуществующие отношения.

Ревность пройдет когда-нибудь.

Боль — тоже.

А вот дети у нас с Пашей останутся, и ради них нужно постараться стать друзьями. Или хоть не врагами.

Но всё равно тошно! Ложусь ночами спать, снова, в тысячный раз за сутки вспоминаю что Паша живёт отдельно, и начинаю представлять его с другой. С Тамилой. Раньше они по отелям зажигали, а теперь можно не стесняться. Интересно, Паша рискнул привести её на одну из наших квартир и уложил на простыни, которые я выбирала?

Я тихо выдохнула, спрятала руки на коленях, их потряхивает от напряжения и ревности.

Хватит, Ася! Хва-тит!

— А вы что все скромничаете и не едите? Лика, твой любимый «Нисуаз», — кивнула на тарелку дочки. — Не с анчоусами, а с тунцом, как ты всегда просишь. Ешь.

— Ты серьезно, мам?

— Не поняла вопрос про серьезность. Если не голодна — не заставляй себя.

Лика принялась ковыряться в тарелке. Глеб к своей и не прикоснулся, сидит, смотрит на неё, не моргая. Это из-за Паши дети себя так ведут? Он снова их обидел?

— Паш, ты ешь, не стесняйся, — сказала, стараясь выдержать грань между дружелюбием и отстраненностью.

И не наорать на всех.

Внутренне потряхивает, напряжение всё сильнее. Оттого и улыбка натянутее, и шире. Чувствую себя Степфордской женой.

— Ась, всё дико аппетитно выглядит, но я не голоден. Не обижайся.

— Жесть, — Глеб резко встал, стул скрипнул, отодвигаясь. — Хватит с меня этого цирка.

— Глеб!

— Отвалите. Устроили тут… ну нахер! — сын прокричал это из коридора, а когда я выбежала за ним, увидела, как Глеб вышел за дверь в кроссовках, шнурки на которых даже не стал завязывать.

Когда же станет легче? Когда всё начнёт налаживаться?

— Паш, что ты сказал Глебу? — прошептала, подойдя к Паше, и поймала недовольный взгляд дочки.

Помню-помню, ты злишься на папу, зайка, но пора заканчивать.

— Решил не скрывать ничего. Про Тамилу еще раз объяснил. Про здоровье поговорили.

Про здоровье с Глебом говорить бесполезно, он себя не бережет. А вот про Тамилу — просто не стоило. Понятно, почему сын сбежал.

Опустилась за стол. Лика перестала ковыряться в тарелке, едва ли она хоть что-то съела. Пашина тарелка тоже полна. Никто не ест, мне самой кусок в горло не лезет. И еще Лика — она всё мрачнее и мрачнее.

Мне нужно попросить Пашу уйти? Но это не выход, так они никогда с Ликой не помирятся.

— Я поговорю с Глебом, не переживай. А сейчас… я, наверное, пойду, — Паша сказал это сам.

И я в очередной раз поймала себя на мысли что не хочется мне его отпускать. Но придётся.

— Хорошо, Паш.

— Подожди, — Лика соскочила со стула, понеслась к себе, громко топая. И через минуту я услышала как что-то грохочет, приближается к нам. А затем и увидела Лику с рюкзаком за плечами и чемоданом. — Я с папой ухожу, с ним хочу жить.

— Что? — я непонимающе посмотрела на дочку.

Я правда не понимаю.

— Хочу с папой жить, — повторила Лика упрямо. — Не уговаривай остаться. Останусь, только если папа сам скажет, что не хочет, чтобы я жила с ним. Пап, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? Или нет?

Посмотрела на Пашу и поняла — он не станет отговаривать Лику.

Он хочет.

Он заберет её, и я останусь одна.

Глава 31

АСЯ

Хожу по квартире, здесь пусто, множество свободных комнат и я одна в них.

С Пашей развожусь. Глеб ушёл, Лику Паша забрал. Впрочем, зачем врать себе? Дочь сама ушла с отцом.

Или не сама?

Я остановилась и задумалась: чемодан Лика вытащила быстро, он был собранный, значит, собирала дочка его до ужина. А до ужина она была с Пашей. Значит… он уговорил Лику жить с ним?

Хотя, какая уже разница? Лика неглупа, и решения она умеет принимать.

Приняла. Покачала головой на все мои уговоры, проигнорировала мой шок, и они с Пашей ушли.

— Господи, — я всхлипнула, спрятала лицо в ладонях.

Почему всё произошло именно так? Я, что, проклятая? Отталкивающая? Мне можно изменять, ни во что не ставить меня…

Не хотеть жить со мной! С кем угодно, но не со мной, так, получается?! Нет, Паша — не кто угодно, он отец, но… почему? Я не понимаю!

«Ась, с Ликой всё хорошо, мы доехали. Ты же понимаешь, почему я не стал отговаривать её переезжать ко мне? Лика сейчас уязвима, нельзя её обижать. И малышка хочет меня поддержать, я не могу её отталкивать. Ты её поступок на свой счёт не принимай. Если захочет вернуться к тебе — держать не стану, но и прогонять намеренно не буду» — прочитала сообщение от Паши.

Я начинала читать это послание с воодушевлением — вдруг Лика уже соскучилась, просит приехать, забрать её. Но она не соскучилась. Она хочет поддержать Пашу.

Я не должна обижаться. Он — отец.

Я не должна.

НЕ ДОЛЖНА!!! Но… Нет, не буду даже думать об этом. Паша — отец, Лика не должна принимать ничью сторону.

И вообще, они с Глебом вернутся домой.

Чтобы не сходить с ума и не наматывать круги по квартире, оказавшейся несоразмерно огромной, я в очередной раз набрала Глеба. В одиннадцатый, кажется, раз.

— Мам, ты не звони мне сегодня, плиз, — сын, что удивительно, вызов принял. — Я не хочу наговорить тебе. Давай завтра или послезавтра, как я успокоюсь, а сейчас… не звони.

Сказал, и скинул. А я упала на кровать, зарылась лицом в подушку и расплакалась. Душу выворачивает от боли за семью — что с нами стало! От обиды. От тревоги за всех, даже за Пашу, за которого я уже не должна тревожиться. От непонимания происходящего.

Хочется бежать за ними — за Ликой, за Глебом. Разорваться на 2 части, чтобы с каждым быть рядом, но… я должна хоть на сегодня оставить детей в покое, оставить их без себя.

И я сделала это. Снова не спала, просто не могла, дома слишком тихо. И, оказывается, это страшно — находиться в одиночестве. А я никогда и не была