Не возвращайся - Дана Блэк

Оно давит.

Оно с ума сводит.

Оно винит.

Это же от меня ушли. Я обидела? Сделала что-то не так? Что-то упустила?

Я должна понять… исправить… вернуть…

Весь день я только и делала что думала. Ночью мне удалось поспать, а затем я проснулась, собралась, приняла решение и поехала.

***

ПАША

— Пап, я тебе сырники приготовила. Вкусные. Только немного подгорели. Точнее, не немного, а много, но все равно очень вкусные получились, — на мою кровать плюхнулась Лика, и принялась воркотать. — Па-а-ап, ну вставай! Пап, — голос дочки стал испуганным, она подалась ко мне, и я понял — действительно пора просыпаться, и не пугать.

— Всё нормально. Лик, ты только выйди, я оденусь.

Не хватало еще при детях в трусах разгуливать.

— Не смотрю. Пап, ты как себя чувствуешь? Точно нормально? — Лика остановилась у двери ко мне спиной.

Чувствую я себя далеко от границы нормы. С кровати встал — уже с одышкой и усталостью. Но и радость есть: за волосы привычно дернул, и они не выпали.

Может, не облысею? Меньше всего мне хочется ловить жалостливые взгляды и слышать пожелания выздороветь, приправленные историями как двоюродный дедушка справлялся с онкологией.

Это угнетает — пиздец.

— Я чувствую себя великолепно, — сказал бодро. — Ты же со мной, как я могу себя чувствовать?

Лика звонко хихикнула и вышла из спальни. Я присоединился к дочке через 15 минут, когда умылся и принял душ.

— Сырники остыли, сейчас подогрею. Пап, — Лика обняла меня, — ты извини, что я себя так гадко вела. Я тебя очень люблю. Очень-очень! Никогда не брошу. Ты у меня самый-самый… ты только… только, пожалуйста…

— Я поправлюсь, — договорил то, что Лика не смогла себя пересилить сказать.

За что получил поцелуй и шутливое возмущение:

— Ой, колючий — ужас, — Лика явно за Асей повторила.

Жена всегда делала вид что возмущена моей небритостью. Но при этом всегда целовала.

А вчера она в шоке была. На меня смотрела как ребёнок потерянный.

— Лик, маме позвони. Я Асе написал что с утра ты наберёшь её.

— Не хочу.

— Лика! — надавил я голосом. — Позвони!

Дочка оторвалась от меня, взяла тарелку и шумно поставила её в микроволновку, дверь которой захлопнула мега-сердито и от души. Я, хоть и зол на Асю, но в этот момент пожалел жену — это же как ей приходилось изворачиваться, чтобы сглаживать острые углы наших с Ликой характеров, и при этом ранимому Глебу угодить? А Ася умела это. Долго получалось, а затем всё развалилось.

Во многом виноват я. Но не во всём. Не только я.

Лика молча дождалась, пока сырники разогреются, стояла спиной ко мне, и вся поза её была сердитой.

Сейчас будет взрыв. Секунда, вторая, третья…

Дочка поставила передо мной тарелку, отошла на два шага, и… началось!

— Не буду я ей звонить! — топнула Лика ногой. — Ты видел это? Вообще пипец!

— Не выражайся.

— Пипец! — выкрикнула Лика упрямо. — Или капец, как тебе больше нравится?

— Никак.

— Вот и мне не нравится. Сидеть за столом, про учебу разговаривать, про салаты. Это нормально вообще? Она…

— Она — мама. Лика, не вздумай, — покачал я головой.

— Почему она такая? Я думала, это ты… ну, — Лика замялась, — плохо поступил. А это она!

— Не только мама. Я тоже облажался.

— А мне плевать. Вылечишься — будем разбираться, а сейчас не время. Ты же сам так учил! — вздернула дочка подбородок.

Я не смог не рассмеяться, даже дурнота на миг отступила.

Лика множество раз была со мной на работе и видела как я с персоналом работал. И сотрудники косячили, разумеется, идеальных нет. А я Лике повторял: если сотрудник ценный, пусть он исправит свою ошибку сам, и уже после этого получает — и нагоняй за ошибку, и похвалу за то что смог сам исправить. А во время кризиса, когда сотрудник паникует, нельзя добавлять ему впечатлений выговором.

Этого правила я всю жизнь придерживался, а вот в последний год — нет, срывался на всех, как только персонал от меня не разбежался.

Но Лика запомнила, молодец.

— И все же, позвони маме.

— Я напишу ей, — буркнула она.

— Ладно.

— Напишу, и… пап, а ты точно на работу собираешься? Может, ну её — работу, учебу? Поваляемся, фильм посмотрим, а еще… — Лика замялась, опустила глаза.

— Что?

— Тебе же в больницу, наверное, надо, да? Можно я с тобой?

— Мне завтра. Поработать я могу из дома, но валяться мы не будем. Пойдём куда-нибудь. И учёбу ты прогуливать не будешь.

— А можно завтра я с тобой в больницу? — тихо, почти шепотом спросила дочка.

Я не знаю что ответить. Лике там не место. Там в принципе безрадостно, это место чуть лучше чем морг.

— Лик…

— Пожалуйста, пап. Я хочу. Так надо.

— Посмотрим.

— И сегодня, хорошо, я пойду на учёбу. Но завтра я прогуляю, если тебе в больницу с утра.

— Вечером, — ответил.

— Тогда прогуляю сегодня. Пожалуйста! — взмолилась дочка. — Хочу день с тобой провести. Я так соскучилась!

Верёвки из меня вьёт эта девчонка…

— Хорошо, — рассмеялся я. — Сейчас, напишу заму, и придумаем как день проведём. А ты пока маме напиши. А лучше позвони.

Я достал смартфон, разблокировал, и завис на пару секунд — а что я должен был сделать? А, точно, с замом списаться, и с Дэном обсудить мастер-классы, пусть проконтролирует сам. Открыл диалоги, а там…

— А это кто? — Лика, оказывается, стояла за моей спиной, и ткнула пальчиком в первое же непрочитанное сообщение. — Что за Инна?

Открыл сообщение, не люблю я демонстрировать переписки, но в принципе скрывать мне нечего.

«Паш, привет, ты как? Рассказал близким о диагнозе? Я от тебя не отстану)) Держи меня в курсе своего самочувствия, очень тебя прошу. А теперь требование: начни уже нормально питаться, это важно! 6 раз в день, овощи, зерновые, побольше белка… ОРЕХИ, ПАША!