Не возвращайся - Дана Блэк

Открыл мне не Паша, а Лика. Отворила дверь, и опустила руки растерянно. А я улыбнулась ей, глаза слезами наполнились, но я проморгалась, спрятала слезы — только реветь не хватало при дочери.

— Привет, моя хорошая. Можно? Ты почему сама дверь открываешь? Папа разве не дома? А школа? — я вошла с миллионом вопросов.

Мне необходимо знать о её настроении. Как спала, что ела, что снилось, что случилось интересного, не обидел ли Лику кто, и… почему она ушла от меня — это я тоже хочу знать, но уже не в первую очередь, даже моя обида отступила. Я просто хочу поговорить со своим ребёнком, обнять её.

— Мама… — Лика выдохнула это слово, позволила себя обнять, даже сама прижалась ко мне на миг.

— Родная. Так папа дома? Ты же не одна?

— Папа… он…

Лика замялась. А я увидела женские красные с черно-золотой пряжкой туфли на шпильках — месяца два назад я сама на такие облизывалась, мерила, вышагивала по магазину в них, но после пяти минут ног не чувствовала. В таких можно красиво сидеть, а ходить — медленно, пытаясь убедить себя что красота требует кровавых жертв.

Я на эти жертвы оказалась неспособна пойти.

— Лик, у вас гости?

— Да, — дочка закивала, — гостья, помочь пришла. Мам, а ты к нам насовсем?

Лика с такой надеждой на меня посмотрела, но она же знает! Знает всё! И гостья… Паша что, с ума сошёл?

Нет, — мысленно ответила себе, — если бы Тамила пришла, Лика на дыбы бы встала. Это просто знакомая, не любовница! Паша не настолько мерзавец, чтобы к дочери девок таскать!

Но ведь у сына отбил подружку, значит, настолько?

Нет, не стану я себя накручивать!

— Мам, идём. Там Инна, это просто папина знакомая. Она врач. Готовить меня учила всякие позезности для папы. Идём же, — У Лики голос радостный, тёплый. Рада мне, словно не было ухода из дома и холодных сообщений после.

Дочка потянула меня в кухню.

Туда, где тихий женский голос, запах еды, и тонкий, едва уловимый аромат свежего, весеннего парфюма…

Туда, где над Пашей склонилась молодая блондинка. Одна её ладонь на плече Паши, вторая ласково поглаживает его руку, а он голову склонил, принимает прикосновения, не отталкивает… при дочери…

Туда, где только что мило завтракали трое. Домашней едой, которую… что Лика говорила? Инна-врач готовить её учила?

Инна. Блондинка-Инна.

Молодая, красивая Инна.

А как же Тамила?

Больно, снова больно. И еще больнее от того что Лика — свидетель как папа гостий в дом приводит. На смотрины? Или ночью гостья тоже была, а утром сделала вид что не ночевала здесь, а мимо проходила?

Лика держит меня за руку, она напряглась. Тоже застыла, как и я.

— Ой, доброе утро, — блондинка чуть отодвинулась от Паши, руку с его плеча сняла, но за запястье Пашу продолжила поглаживать.

— Пап, тут мама пришла, — голос у Лики и печальный, и жалобный, но фразу она закончила на восходящей, с ноткой возмущения.

— Пришла. Паш, не помешала? Доброе утро… Инна, — а у меня голос мёртвый.

Это всё — безумие.

— А вы Анастасия. Или можно — Ася?

— Не стоит, лучше Анастасия.

— Вы проходите, мы позавтракали, но еда осталась, могу организовать вам перекус. Мы с Ликой готовили, у вас чудесная девочка, такая хозяйственная. Да, малыш? Проходите, Ася, то есть Анастасия, не стесняйтесь… ой, что это я. Вы простите, волнуюсь. Паш? — она снова погладила мужа по плечу.

И это прикосновение — я глаза отвела, чтобы перестать видеть происходящее.

Слишком много чувств в касании, в голосе.

Слишком интимно.

Инна… нет, не влюблена. Она любит.

Дьявол, она любит моего мужа! Любит!!!

Меня стошнит сейчас!

— Мам, — Лика прижалась ко мне, — ты проходи, да? Ты же точно останешься? Инна, спасибо что помогли, но можно мы с мамой и папой останемся? Не обижайтесь, пожалуйста.

— Да, конечно, малыш, сейчас соберусь. Паш, — Инна снова наклонилась над Пашей…

У него ладонь в кулак сжата. Не оборачивается, не здоровается. Стыдно? Хочет, чтобы я ушла?

Как унизительно. Я снова теряю себя, и дочь… да, есть выбор, но я не могу оставить её с отцом. Я приехала поговорить, попросить, не давить. Но сейчас, если надо, я надавлю, заберу Лику — нечего ей делать в этой квартире.

— Лика, пойдём-ка на минуту выйдем, — я развернулась, руку дочки не выпустила, подтолкнула её к выходу.

Может, даже силой потащила, не знаю. Все силы сосредоточила на том, чтобы не закричать. Даже лицо плывёт, чувствую, что маска на нём не держится, оно перекошено.

— Ася, — прохрипел Паша вслед. — Ась.

Пошел ты!

— Мам. Ну, мам.

— Лика, ты должна уехать со мной! Ты же понимаешь. Можешь обижаться на меня, но мы прямо сейчас поедем домой. А папа пусть приезжает и навещает тебя, — последнюю фразу я сказала громче, чтобы перебить воркование из кухни, которое я слышать не хочу.

— Мам, ты что? Я думала, ты останешься.

— Мы обе не останемся! Лика, не заставляй меня всё озвучивать, — взмолилась я. — Пожалуйста, давай уедем, родная.

Достаточно с меня. Ну достаточно же! Я растоптана!

— Ася, Лика… Инн, хватит, — услышала Пашин голос и скрип стула.

— Лика, идём, — потянула дочку к выходу.

— Мам, Инна — она же доктор. Папа болеет, она помогает, но она… мам, она, кажется, влюблена в папу, — Лика уперлась, ноги выпрямила, идти не желает, и шепчет, оглядываясь. — Мы должны быть с папой рядом. Я и ты. Ты должна!

Болеет. Доктор Инна. Совместный завтрак, прикосновения. Халатик из секс-шопа где валяется? Что за игрища в доктора и пациента?

Отвратительно!

— Папа поправится и без нас. Тётя доктор ему поможет. Лика, мне на руках тебя вынести? Я тебя здесь не оставлю, — повысила я голос.

Истерично и надрывно. Слишком истерично, но у меня душа кровоточит, я задыхаюсь, еще секунда — закричу, и остановиться не смогу, разум теряю, кажется.

— Ася, — Паша не вышел, а… вывалился из кухни. — Ты что творишь? Инна, — рявкнул он и пошатнулся, — уйди, пожалуйста. Извини, но уйди. Я