Не возвращайся - Дана Блэк

— А я у тебя разрешения спрашивать не планировала, — вскинулась дочка, разозлилась, аж кулаки сжала и зрачки расширились. — Ушёл, вот и уходи! Уходи, понял! Нефиг мне указывать, ты права не имеешь: приходишь, уходишь, снова приходишь, думаешь можешь что-то разрешать и запрещать? Нет, я у мамы буду спрашивать, не у тебя.

— Ты у мамы спросила, и она запретила, если я правильно понял.

— Разрешит, — процедила Лика. — А я вот не разрешала тебе входить в мою комнату.

— Лик, злись на меня, но границы-то видь. Не хами, — предостерег, но черт возьми, я рад уже тому что Лика заговорила со мной, в прошлые мои визиты она играла в молчанку. — Я всё еще твой папа.

— Да что ты говоришь?!

— И я тебя люблю, — перебил выкрик дочери.

Лика вдохнула глубоко, чтобы продолжить скандал, и резко выдохнула после моих слов. Губы надула, отвернулась. Обижается.

— Лик, не бузи, правда. Ты хуже дедушки иногда, но у него из-за возраста характер говнистый, а ты-то чего такой язвой стала? Блин, ты ведь и правда как наш дед, — Глеб хохотнул, приобнял Лику здоровой рукой и взъерошил волосы, драконя сестру. — Хватит всем нервы мотать. Стрижку сделаешь, когда восемнадцать исполнится.

— А лучше — тридцать, — поправил я.

— Вот, отец дело говорит, — сын, кажется, это через силу произнес, но это уже огромный подарок для меня, вот только не понимаю, с чего такая щедрость.

Глебу я правду про Тамилу говорил: о том что всем своим существом мне намекала на то что запала, о проверке своей идиотской, но в то время она мне таковой не казалась. Меня несколько раз за день бросало из крайности в крайность. Иногда казалось что болезнь — ерунда, диагноз — ошибка, онкология — она где-то далеко, не в моей системе координат, она у знакомых, у персонажей в интернете, но не у меня. А если и не ошибочный диагноз, то исцелюсь я усилием воли, проснусь, а рака нет. Но на следующий день я просыпался разбитым, и думал о той крови, что течёт по моим венам, и… о смерти. Казалось, лечиться незачем, это конец, и нужно о семье позаботиться. В Тамиле я увидел угрозу: окрутит Глеба, женит на себе, и облапошит всю мою семью. Идиот? Возможно.

Телефон в заднем кармане завибрировал. Неужели снова Тамила? Перед девчонкой неудобно: из-за проверки, из-за унизительной сцены в номере отеля. И из-за поцелуя. Я ведь допускал мысль воспользоваться Тамилой — и чтобы Асе отомстить, и чтобы забыться. Потом, когда Ася решила дать нам шанс, радовался, что не поимел Тамилу…

Сейчас уже без разницы. И на звонки Тамилы. И на Асино мнение о моих возможных изменах. Может думать что я половину города перетрахал — плевать.

— Дети, ужин готов, мойте руки, и за стол, — заглянула в детскую Ася. — Паш, тоже присоединяйся, — добавила жена ровно.

А я в очередной раз обтёк, уже не только от причёски, но и от наряда — на Асе закрытый кружевной топ и широкие летящие брюки. Кажется, их называют «палаццо».

А татуху Ася не набила, интересно? Может, язык проколола или соски. Или это впереди, как и накачанные ботоксом губы? Ася решила сделать с собой всё, что я терпеть не могу?!

Глеб встал с кровати, вышел из спальни, а я придержал Лику за плечи.

— Лик, давай уже мириться. Ты же знаешь, что я тебя люблю. А вот когда грубишь мне — это я не одобряю.

— Мама ужинать позвала.

— И мы сейчас пойдем. А завтра… слушай, а может, в офис ко мне? Завтра макет будем смотреть. Помнишь, я тебе про Заху Хадид рассказывал? С нами архитектор работает из её команды, мастер-классы даёт. Хочешь посмотреть? — предложил, и глаза Лики загорелись.

По некоторым детям с раннего детства видно, кем они мечтают быть. Лика постоянно в мой кабинет пробиралась, перекладывала ручки, читала мои документы, толком не понимая о чем они. Потом, когда чуть подросла, стала стараться вникать, на работе у меня часто бывала, смотрела внимательно как я с персоналом общаюсь, помогала по мелочи.

Я детей всегда любил просто потому что они есть, но бизнес есть бизнес. Задумывался, кто будет управлять всем после меня. Ставку на Глеба пытался делать, но сын слишком на Асю похож — в творчестве, планы наполеоновские, но краткосрочные, со стратегиями беда, как и с управлением эмоциями. А вот у Лики хватка бульдожья, и страсть у нас одна на двоих — успех, карьера.

— Так что, Лик?

— Зачем, пап? — вздохнула она. — Приду я к тебе на работу, а тебе надоест, и что, выгонишь меня? Или вообще передумаешь завтра, отменишь всё.

— Когда я так поступал?

— Ты ушёл от нас!

— Это не так, — тихо парировал я.

— Это так. Пришёл на день, а потом…

— А потом так сложилось.

— Так сложилось, — передразнила дочка. — Это не ответ. Ты учил меня быть конкретной, а сам: «так сложилось». Так ты ушёл или нет? Или скажешь что мама тебя выгнала?

Лика посмотрела на меня требовательно. А я мысленно ругаю себя: я и правда дочку учил требовать на вопросы конкретные ответы, и вот, сам на эти грабли наступил.

— Лик, мама зовёт, ужин стынет, — заглянул в спальню Глеб. На меня посмотрел холодно, но снова, кажется, шаг навстречу сделал: — И тебя тоже зовёт.

Я не хотел чтобы дети узнали про болезнь. Я и Асе говорить не планировал и, честно, лучше бы не рассказывал, если вспомнить её реакцию. А я её забыть не могу.

Но я должен вернуть детей.

А значит, пришло время признаний. Хуже чем Ася они точно не отреагируют.

— Глеб, зайти, пожалуйста. Есть разговор, — поманил сына.

Он слегка вздернул брови, но вошел в детскую, закрыл за собой зверь. Я посмотрел на Лику, и заговорил.

Глава 30

ПАША

— Дети, знаю, я в последнее время не был для вас примером, но, думаю, вы меня любите. Я сейчас кое-что вам скажу, только давайте договоримся не паниковать и не готовиться к худшему. Медицина сейчас отличная, лечат всё…

— Так, — Глеб нахмурился, а у Лики