Дом из пепла и стекла - Силла Уэбб

Он снова прижимает свою руку. заставляя меня хныкать. Когда он прижимается ко мне, по телу пробегают толчки. Его рука обхватывает весь мой бугор, удерживая меня и заставляя боль нарастать снова.

— Теперь эта киска принадлежит мне, — говорит он.

Что?

— Больше никто не сможет прикасаться к ней. Никто.

— Нико…

— Нет. Теперь, когда я попробовал, увидел её — она моя, — он подтягивает мои трусики и шлёпает мою киску сквозь них, затем позволяет моей юбке упасть.

Я отступаю назад, спотыкаясь. Он идёт следом, его рука берёт меня за подбородок. Его прекрасные, красивые, смертельно опасные, детские голубые глаза смотрят на меня, притягивая своей интенсивностью.

— Ты моя.

Затем он целует меня. Это жёстко. Не нежно, как в первый раз. Не осторожно, как было, когда он стоял на коленях.

Этот поцелуй стихийный.

Это как потеряться в буре. Поцелуй перехватывает дыхание. Он поглощает моё сопротивление.

Его язык проникает в мой рот, и он снова стонет, звук доносится прямо до моего клитора. Он засасывает мою нижнюю губу между зубами и добавляет к этому резкую остроту восхитительной боли.

Я нахожу свои пальцы в его волосах, будто они не часть меня.

Моя грудь прижимается к его каменной груди. Мои ноги придвигаются ближе, и сердцевина пульсирует с новой силой.

Мой разум говорит: «стой, замедлись, не делай этого».

Моё тело кричит: «да, больше, никогда не останавливайся».

Он останавливается.

Нико разрывает поцелуй.

Его губы красные, а мои, наверное, ещё больше. Он тяжело дышит и встряхивает головой.

— Блядь, ты моя. Понятно?

— Ты сказал, что не будешь принуждать меня.

Он разражается смехом.

— О, детка. Я не собираюсь заставлять тебя. Твоё тело уже здесь. Твоё сердце тоже. Только это мешает нам, — он стучит по своему виску. — Я могу подождать. Я не буду принуждать тебя. Но если кто-либо ещё дотронется до тебя, — он умрёт.

— Я не хочу, чтобы кто-то другой прикасался ко мне, — честно говорю я.

— Хорошая девочка.

— Я не хочу, чтобы ты снова трогал меня, — я лгу.

Ублюдок имеет наглость ухмыляться.

— Посмотрим. У тебя жадная киска, Синдерс. Сомневаюсь, что ты сможешь долго сдерживаться.

И вот он делает это. Всё портит. Я даю ему пощёчину. Затем в шоке смотрю на него. Он потирает щеку, в уголках его губ появляется забавная ухмылка.

— Чертовски красиво. Мне нравится этот бой. Кстати, это не было оскорблением. Это был комплимент. Ты чувственная женщина, и ты держала всё это под замком. Теперь я здесь, и я разрушу эти чёртовы стены, которые ты построила, даже если мне придётся делать это кирпич за кирпичом. Я хочу тебя, Синдерс. А я всегда получаю то, что хочу.

С этими последними словами он целует меня один раз, крепко, но с закрытыми губами, а затем уходит.

Я падаю на кровать позади меня. Я напугана. Действительно напугана.

Он хочет меня. Он получает то, что хочет.

Если он сделает это, то уничтожит меня, как стеклянные статуэтки Иветты. Я сломаюсь.

Что тогда?

Глава 14

Нико

Я захлопываю дверь своей комнаты с такой силой, что содрогаются стены.

Я не могу жениться на Иветте.

Женитьба на этой женщине означает, что я не смогу владеть Синдерс. Я хожу взад и вперёд. Желание, ярость и необходимость действовать — всё это горит во мне.

Я не сторонник условностей, но даже я понимаю, что не могу жениться на Иветте, а потом взять Синдерс в жёны, не вызвав при этом такого скандала, который положит конец либо моей роли в компании, либо её законности.

Если жизнь чему-то нас учит, так это тому, что гордость приводит к падению. Это опасный враг. Я могу думать, что смогу побороть это, но на самом деле это не так. Как те свергнутые короли криптовалют или технологические миллиардеры, которые потеряли всё из-за того, что поверили в шумиху своей платформы. Если я закручусь, то могу потерять всё. В том числе и её.

Синдерс.

Когда она превратилась из лёгкого отвлекающего фактора в навязчивую идею?

Я до сих пор чувствую её вкус на своих губах. Как идеальный, самый спелый фрукт, она была мягкой. Влажной. Для меня.

Как мне заполучить её? Как мне забрать её себе вместо Иветты?

Есть способ. Всегда есть. Я просто должен найти его. На самом деле… у неё гораздо лучшая родословная, чем у Иветты. Но я не могу позволить своей семье узнать, что она мне нужна. Я не доверяю этим ублюдкам, они — гнездо гадюк.

Они должны поверить, что я решил жениться на Синдерс по стратегическим соображениям. Их будет достаточно легко обмануть, если я буду наглеть.

Иветта никогда не согласится на это. Она сделает всё, чтобы помешать.

Синдерс тоже не захочет выйти за меня замуж, так что…

Если только…

Я перестаю ходить. Поворачиваюсь и глядя на четыре стены, окружающие меня, я улыбаюсь. Есть кое-что, чего хочет моя маленькая Синдерс. Ради этого дома она готова почти на всё. Я не понимаю этого. Это место — всего лишь кирпичи и раствор, но для неё это значит гораздо больше. Если я пообещаю ей дом, возможно она выйдет за меня.

Моя улыбка растягивается. Шантажировать Синдерс, наебать Иветту, и получить то, что я хочу.

Синдерс в моей кровати.

Подо мной.

Мой член в этой сладкой, охуенной киске.

Мы будем трахать друг друга, пока не избавимся от этого. В какой-то момент, примерно через год, мы расстанемся, и я сохраню мою компанию. У меня будет Синдерс, и я избавлюсь от этой грёбаной одержимости. И вишенка на торте — Иветта получит то, что заслуживает.

Вот только…

Я должен дать ей что-то. Она не уйдёт ни с чем. Я могу убить её, обставить всё, как несчастный случай, но есть ещё её дочери, и это будет только ещё более скандально. Она не уличный мошенник. Я не могу избавиться от неё без ментов за спиной. Мне плевать на её убийство. Меня не будет грызть совесть. На самом деле, мне бы понравилось, но это не послужит моим целям. Только горячие дураки позволяют своим насильственным желаниям разрушать то, что они пытаются построить. Убийство не вписывается в мои планы.

Я вновь начинаю расхаживать. Иветта ненавидит меня. Она не хочет меня. Она не поддаётся моим чарам. Я думаю, что она невосприимчива ко всем мужчинам, потому что ей безразлично всё, кроме собственного отражения и того, как она предстаёт