Мачеха для Золушки - Василиса Усова

Василиса Усова

Мачеха для Золушки

Глава 1. Вспоминая прошлое

Городской рынок гудел. Молодая женщина, в скромном коричневом платье, неторопливо шла вдоль торговых рядов. Ей не хотелось вступать в разговоры, но чуткий слух улавливал отдельные фразы.

– Какое несчастье!

– Да, да! Такой молодой, богатый, и такая ужасная судьба!

– Говорят, он был пьян?

– И что с того, куда смотрели его слуги?

Женщина вошла в хлебную лавку, оставив шум улицы за спиной. Для местных жителей рынок служил источником не только продуктов, но и новостей со всего королевства. Что же до нее, она ясно чувствовала, что никогда не станет своей, среди этих разговорчивых, но несколько беспардонных людей.

– Леди Катрин! Как я вам рада! Вы поспели к самым свежим и сдобным булочкам! Только–только из печи!

Дородная хозяйка пекарни выплыла из-за прилавка, приветствуя гостью. Разумеется, как владелица лавки, она не занималась выпечкой самостоятельно, у печей трудились бабы из серобниц. Однако, ее положение хозяйки, позволяло ей самой отпускать товар покупателям.

– Доброе утро, Дара, – вежливо улыбнулась Катрин, мысленно напоминая себе, что они ровня, и не следует задирать нос.

– Вам как обычно, медовые плюшки? – поинтересовалась хозяйка, – Может, и себе выберете, не только же дочек баловать.

Этот разговор повторялся почти каждую неделю, когда Катрин Лерианс посещала пекарню, чтобы купить булочки к завтраку для дочерей. Для нее подобный ритуал был одним из способов хоть немного побаловать своих девочек.

– Благодарю, в следующий раз обязательно.

Обе знали, что и в следующий раз Катрин отговориться теми же словами, но для Дары было необходимым действием предложить больше, чем собирается купить посетитель.

Женщина уже укладывала теплые, ароматные плюшки в корзинку, как, хозяйка пекарни, вдруг, понизив голос, спросила.

– А вы были знакомы с этим молодым господином? Вы же с ним из одного круга.

Катрин вздрогнула. Она не понимала странной манеры местных жителей, задавать в лицо любые вопросы, мало заботясь об уместности и банальной вежливости.

– О каком господине идет речь? – женщина попыталась изобразить любопытство. Не признаваться же, что ей абсолютно не интересны местные новости и слухи. И без этого в ее жизни полно хлопот.

– Как?! – удивилась Дара, – Вы не слышали последних новостей? Вчера трагически оборвалась жизнь его светлости, герцога Алиона Марка Мелтона! Весь город только об этом и говорит!

Катрин ощутила, как в животе, словно затянули тугой узел.

– И что же с ним произошло?

– Несчастный случай на охоте. Упал с лошади, и скатился в каменистый обрыв. Может погиб и не сразу, но пока его сумели вытащить, было уже поздно. А мог бы еще жить и жить.

– Действительно ужасная новость, – прокомментировала женщина, без тени сочувствия.

– Ты же наверняка была с ним знакома, должно быть встречались на балах или приемах? – Даре хотелось подробностей, чтобы обсудить потом с другими покупателями.

– Видела пару раз. Да, хорош собой, да богат, пожалуй, это все, что могу рассказать о нем. Мы близко не общались. А сейчас извините, дочки ждут меня к завтраку, надо поспешить, пока плюшки не остыли.

Хозяйке пекарни явно хотелось продолжить разговор, она недовольно поджала губы. Тут, на счастье Катрин, появился следующий покупатель, и Дара переключила свое внимание на него.

Алион Мелтон… Туда тебе и дорога. Красивый, азартный, заносчивый, и высокомерный гад! Женщина сжала кулаки. Уж кто кто, а она не будет лить слезы по этому юноше. Это по его воле она сейчас вынуждена считать копейки, и покинув столицу, жить в провинциальном городе.

– Мне противно думать, что дочь посудомойки влезла в нашу семью, – всплыл в голове его высокий, немного визгливый голос. – Где были глаза дядюшки, когда он женился на тебе.

– Напомню, что мой отец герцог Илиан Эйрик Лерианс, и я как его дочь…

– Он бы никогда не женился на твоей матери, и тебе еще повезло, ее светлость Аделария взяла тебя на воспитание, а не выкинула к свиньям, где тебе самое место!

Звук пощечины. Катрин больше не желала сдерживаться. В ответ – полный ненависти взгляд.

– Ты еще пожалеешь об этом.

Погруженная в воспоминания, женщина чуть было не прошла мимо дома. Маленькое, двухэтажное строение уютно утопало в зелени листвы. Окинув дом хозяйским взглядом, Катрин подметила, что нужно уже подкрасить окна и побелить дверь. А это все траты…

Ничего, можно на чем-нибудь сэкономить, но жить в грязи и в разрухе она не будет. Истинное благородство не в титуле, а в образе жизни, – как любила повторять ее учительница хороших манер.

***

– Мама! Мама пришла! – запрыгала вокруг Эйрика, стоило только появиться на пороге.

– Леди Эйрика, что за манеры! – мягко пожурила Катрин дочь, – И где Агата?

– Агата, чего ты там копаешься? Мама уже пришла! Пока ты свою куклу нарядишь, все плюшки остынут! – завопила Эйрика, взлетая по лестнице, за младшей сестрой.

Женщина только покачала головой. Старшая дочка, восьмилетняя Эйрика была настоящей сорвиголовой. Ее копну кучерявых волос не могли сдержать даже самые прочные ленты, а звонкий голос можно было расслышать даже на соседней улице. Катрин с грустью подумала, что сложно будет воспитать из старшей дочери благородную даму. А вот тихая и скромная Агата, совсем другое дело.

Девочки появились на лестнице, младшая дочь несла куклу в не зашнурованном платье. Эйрика, по привычке, спускалась первой, чтобы успеть подхватить сестренку, если та вдруг оступится. Давно уже излишняя предосторожность, но в отношения дочерей Катрин предпочитала не вмешиваться. Старшая дочь, несмотря на шумность и ненужную активность, была хорошей сестрой.

Пока дочки завтракали, женщина взялась зашнуровать платье на кукле, параллельно она следила, чтобы девочки сидели ровно, а кушали аккуратно.

– Все, больше не могу, эти плюшки всегда такие огромные, – Эйрика вылезла из-за стола, и заглянула матери в лицо, – А мы сегодня пойдем гулять в парк?

– Леди Эйрика, – укорила ее Катрин, – О какой прогулке может идти речь, если вы не съели и половину завтрака!

– Я честно-честно наелась, у Дары всегда такие огромные плюшки, что одной можно накормить целых двух человек. – и девочка придвинула вторую половину матери. – А я собираться! – и она побежала по