Не возвращайся - Дана Блэк

— Конечно.

— Ты завивку делаешь, или у тебя свои волосы такие?

— Свои, — настроение моё чуть приподнялось из-за типичного вопроса от всех, с кем меня жизнь сводит — очень уж кудряшки у меня тугие, блестящие. — Когда юной была, мечтала о прямых волосах, но когда Пашу встретила — смирилась, даже самой стала нравиться моя прическа. Он обожает мои длинные кудрявые волосы… обожал, то есть, — поправила я.

И настроение, как водится, рухнуло в пропасть. Я всё еще не привыкла мыслить о себе отдельно от Паши, в каждом разговоре для него находится упоминание.

— Павла можно понять. Я сама твои кудри обожаю, хотела телефон мастера попросить, а это матушка-природа постаралась.

— Спасибо. Но знаешь… я перемен хочу, — заявила, и поняла что это действительно так.

Паша любит мою прическу, и я за всю жизнь её не меняла, мужу ведь нравится.

Паша предпочитает видеть меня в платьях — отлично, дорогой, я же не грузчик, чтобы в штанах разгуливать!

Паша не хотел, чтобы я ходила без него в бары и клубы с подругами, при том что сам в стриптиз заглядывал. Он-то по работе с мужиками, ему можно. А я, как обычно, кивала и соглашалась — всё что ты хочешь, любовь моя!

А еще Паша хотел… А впрочем, пошёл бы Паша к чёрту! Он всё что хотел сполна получил, даже подружку собственного сына. А я в свои годы до сих пор по его указке живу, даже внешность подстраиваю не под свои желания. До сих пор!

— Ты о прическе? — нахмурилась Соня. — Зачем, Ась?

— Хочу. И причёску новую, и стиль. Когда еще экспериментировать? Не в семьдесят же лет.

— Может, ты и права. Когда в салон и по магазинам пойдешь, предлагаю свою компанию, если она тебе нужна.

— А я сейчас и поеду. Ты свободна?

— Да, только Денису напишу, что уезжаю, — Соня достала мобильный телефон, и принялась строчить мужу.

Я взяла с нее пример, и тоже написала сообщение. Но не мужу.

— Уф, хорошо, что сначала по магазинам прошлись. Теперь пару часов отдохнём, пока мастера над нами колдуют. Ой, подождите, всё же я волнуюсь, не слишком ли это для моего возраста — клубничный блонд? — забеспокоилась Соня, сидящая в соседнем кресле напротив общего зеркала.

Мастер успокоила:

— Вам пойдёт. Никакой экстравагантности, поверьте, это элегантный оттенок, но при этом интересный.

— А, — махнула подруга рукой, — делайте. Устрою мужу сюрприз. Ой, прости, Ася, — видимо, Соня по моей натужной улыбке поняла, что моё настроение снова грозится рухнуть. — Неужели, у вас действительно всё? Конец?

— Развод, — тихо ответила я. — Жаль, процесс будет небыстрый. У Паши не одна фирма, некоторые активы на меня записаны, да и в принципе моя доля в его бизнесе есть. Еще недвижимость, накопления — всё придётся делить между нами и детьми.

В отражении поймала сочувственный взгляд своего мастера, и заметила светлый ободок на безымянном пальце. Привет, сестра-разведёнка.

Соня, честь ей и хвала, не стала произносить пустую фразу на тему того что всё еще, может, наладится. Я и сама так думала. И, как оказалось, сделала этим лишь хуже, и не только себе.

— А дети-то как?

— Дети, — вздохнула я, — детям плохо. Глеб съехал к друзьям. Он всё гладко мне объяснил про взросление, желание пожить отдельно, подумать… но я такая дура, Соня! Такая дура! Прогнала Пашу, потом приняла обратно, и через день снова прогнала. И всё это на глазах Глеба и Лики. Была бы дочка постарше, думаю, тоже бы съехала из такого дурдома.

— А Лика?

— Еще более замкнутой стала, — я поморщилась как от зубной боли. — Она и так с раннего детства серьезная, только с Глебом перешучивалась, а принцессу включала только при Паше — на нём это работало, и обоим было в радость. А теперь Глеб съехал, Паша — тоже, и Лика отказывается с ним общаться. И разговоры не помогают, для Лики важнее действия.

— Ты упоминала что Лика с Пашей помирилась, — заметила Соня.

Тут уже я махнула рукой.

Когда я во второй и последний раз прогнала Пашу, Лика обиделась. Сначала на меня. Затем на отца, подумала, что на этот раз он ушёл сам. Разумеется, я не стала рассказывать дочери про сообщения Тамилы, лишь попыталась донести что мы с папой попробовали наладить отношения, но не вышло. И дочку этот ответ не устроил. Либо она сама всё поняла, потому не разговаривает с Пашей. Либо же таким образом хочет заставить его вернуться.

Соня словно мысли мои прочитала и спросила:

— А Паша что? Согласен на развод, или пытается вернуться?

Сердце уколол этот болезненный вопрос подруги. Я твердо решила перестать быть тряпкой, развод — дело времени, но черт возьми, неужели я не стою того, чтобы пытаться меня вернуть?! Я так сильно люблю Пашу, что решилась на самообман, обратно его принимала, и если бы не сообщение Тамилы, сумела бы проглотить все былые оскорбления. А он…

— Не пытается, — прохрипела и прочистила горло. — Приезжает, с Ликой пытается разговаривать. Меня игнорирует. Плевать ему, Сонь: со мной или без меня. Еще и ведёт себя при встречах так, будто не он, а я предательница, и по отелям с мужиками таскалась.

— Наверное, кризис среднего возраста: жестокие поступки, молодые девочки, красная машина.

— Красную машину Паша пока не купил. Хотя еще не вечер. Может, сегодня приедет как раз на красной новой машине, я ничему не удивлюсь.

— Вы сегодня видитесь?

— Да, — вздохнула, тяжело это для меня — Пашу видеть, и делать при этом вид что не оскорблена до глубины души его изменой и пренебрежением, нежеланием даже попытаться меня вернуть. — Сейчас Лика у Пашиной сестры, скоро она завезёт её домой. Глеб приедет на ужин, хоть покормлю его нормально. Паша говорил, что приедет с детьми увидеться.

На этом лимит моей общительности иссяк. Даже Соне я не смогла признаться что Паша вполне может забить на встречу с Ликой. Позавчера он тоже писал мне что приедет в семь вечера, и… не приехал. И даже телефон отключил. Явился утром: вымотанный, под глазами синяки были как после бессонной ночи. Еще одна оплеуха мне.

— Рисково, — Соня оглядела меня,