Улoв на миллиард долларов - Оливия Хейл

— А теперь я пеку панкейки, — добавляет Белла, возвращаясь к плите. — Хотите позавтракать?

Мать устраивается за столом для завтрака. Хэйвен занимает место рядом с ней.

— С удовольствием, — заявляет она, — как и послушаю историю о том, как вы познакомились. Но сначала, Итан, ты учишь своих детей пить из винных бокалов? О чем ты только думаешь?

Я подавляю стон. На мать всегда можно положиться — она опозорит тебя перед девушкой, даже если тебе тридцать шесть и ты отец двоих детей.

Утро обещает быть непростым.

Мать смотрит на закрытую дверь еще долго после ухода Беллы. Я качаю головой, предчувствуя неизбежный разговор, и снимаю Ив со стула.

— А куда ушла Белла? — спрашивает она.

— Пошла домой. Ей нужно работать, понимаешь ли.

— Она вернется?

— Со временем да, уверен, что вернется. Но, скорее всего, не сегодня.

Ив улавливает в этом ответе только слово «да» и, улыбаясь, ковыляет в сторону игровой, которая иногда маскируется под мою гостиную.

— Белла собачка, — бормочет она себе под нос. — Гав-гав.

Это еще что такое?

— Ну-с, — говорит мама, вкладывая в это единственное слово больше смысла, чем многие авторы — в целый роман.

— Ну-с, — эхом отзываюсь я. — Почему бы тебе просто не сказать то, что хочешь знать?

Мама приподнимает брови.

— Дорогой, я знаю слишком мало, чтобы что-то говорить. У меня есть только вопросы.

Боже правый.

— У меня для тебя не так уж много ответов.

Она фыркает, мол, знает, что это неправда, и слегка ерзает на барном стуле.

— Ужасно неудобные, эти штуки, — комментирует она. — Почему ты выбрал именно их?

— Не я их выбирал.

— Верно. Это Лайра.

Можно подать сигнал бедствия? Если я думал, что попытка объяснить маме нас с Беллой — это плохо, то обсуждение моей бывшей жены, пожалуй, куда хуже.

— К чему ты клонишь?

Мама делает осторожный оборот на стуле, все время держась за кухонный остров.

— Какая глупость, — говорит она. — Ладно. Что ж, девушка по соседству кажется очень милой. Умеет готовить. И добрая. И смотрит на тебя так... ну, ты ей нравишься.

Я закрываю глаза. Пока все идет неплохо.

— Это мило.

— Да, именно так. Так почему бы тебе не пригласить ее на нормальное свидание?

Мои глаза снова распахиваются.

— Ты хочешь, чтобы я с ней встречался?

— Ты слишком долго был один. И годы, что был женат на этой стерве, я тоже сюда включаю.

— Мам, — я оглядываюсь на гостиную, но радостные звуки «Щенячьего патруля» заглушают разговор. Хэйвен и Ив не слушают.

— Это правда! — протестует она, и взгляд так же решителен, как мой. — Позволь забрать малюток в субботу, а ты иди и вскружи ей голову. Надеюсь, ты еще не забыл, как это делается?

Я смотрю в потолок и считаю до пяти. Получать такие советы от собственной матери слегка унизительно, но...

— Еще помню, — говорю я. — Спасибо.

Она улыбается и встает, принимаясь убирать тарелки.

— Превосходно. Значит, в субботу.

Я снова бросаю взгляд на гостиную и, какого черта, почему бы и нет — я озвучу свои страхи. В конце концов, мать вырастила двоих сыновей и отлично справилась.

— Но я волнуюсь... не хочу, чтобы они слишком привязались. Они только-только начинают привыкать к отсутствию Лайры.

Мамино лицо мрачнеет.

— Ребенок никогда к этому не привыкает.

— Знаю. Но ты ведь понимаешь, о чем я. Они больше не спрашивают о ней так часто, не плачут.

Она задумчиво кивает, но в ее глазах читается работа мысли. Знаю я этот взгляд. Он означает, что она что-то замышляет.

— Похоже, она им уже нравится.

— Нравится.

— Просто не торопись, и я уверена, все будет хорошо. Мои внучки сильные. К тому же, кто вообще говорил о том, чтобы жениться на этой девочке?

— Мам!

Ее улыбка становится шире, и она хлопает меня по руке, проходя мимо в гостиную.

— Ты достаточно долго жил ради других, Итан. Включая сотрудников. Это может пойти тебе на пользу. Перестань так сильно беспокоиться.

Я смотрю ей вслед, наблюдая, как та опускается на диван и как Хэйвен подходит, чтобы прильнуть к ее боку.

Моя рука сжимается в кулак, сильно, прежде чем разжимаю пальцы, позволяя напряжению уйти. Свидание сделает все более серьезным. Оно повлечет за собой всевозможные потенциальные неприятности. Но, возможно, мама в чем-то права — нет нужды загадывать так далеко, а Лайра была много лет назад.

Пора попробовать снова.

И вот тем вечером я звоню Белле, когда дети уже спят, а мать уехала; я лежу на кровати и смотрю в потолок.

Она отвечает после третьего гудка.

— Итан?

— Привет.

— Все в порядке? Как Хэйвен?

— У нее все отлично. Уже вовсю предвкушает, как будет хвастаться гипсом перед друзьями. Мы обсуждали, кто именно будет ей завидовать.

— Ого, — говорит Белла. — Смотрит в будущее. Мне это нравится, — затем она вздыхает. — Прости за сегодняшнее утро. Уверена, у твоей мамы были вопросы после моего ухода.

Я хмыкаю.

— О да.

— Я не хотела создавать тебе трудности.

— И не создала. Совсем наоборот, вообще-то. Ты ей понравилась.

Пауза.

— Правда?

— Ага. Панкейки получили блестящие отзывы.

Белла посмеивается.

— Надеюсь, ты не сказал, что смесь была из коробки.

— Конечно нет. Я же джентльмен, — я запускаю руку в волосы, удивляясь тому, насколько... просто счастливым делает меня ее голос. А ведь Беллы не было рядом совсем недолго — сколько, двенадцать часов? — У меня есть вопрос, — говорю я. — Точнее, приказ.

— Приказ?

— Да. Освободи субботу. Я заеду за тобой, и мы проведем день подальше от Гринвуда.

— Меня похищают?

— О, да. Я умею быть очаровательным, когда стараюсь.

— Так ты до этого даже не старался? — спрашивает она. — Тогда я в серьезной беде.

Ее слова заставляют меня рассмеяться.

— О, безусловно. Ты ведь не забыла наш разговор той ночью?

— О... нас?

Ее нерешительность произнести это вслух заставляет меня улыбнуться. Такая очаровательная смесь храбрости и невинности, в каком-то смысле.

— Да, когда я начал рассказывать обо всем, что хочу с тобой сделать. В субботу я хочу услышать твой список.

Мне кажется, или у Беллы перехватывает дыхание?

— Не уверена, что ты готов к моему списку.

Ее поддразнивание окончательно выбивает меня из колеи.

— Валяй, не жалей меня.

— Ладно, так и сделаю. Недооценивать меня — плохая тактика, знаешь ли.

— Мне страшно.

— И правильно, — говорит она. — Чем сейчас занимаешься?

— Лежу в постели.

— Ты мне всегда только из постели звонишь?

О, какой соблазн.

— Так очень легко представить, что ты рядом.

Ее голос становится тише.

— Понимаю. И что