Улoв на миллиард долларов - Оливия Хейл

— Позвоним ей, как только вернемся домой.

— А мамочке?

Пауза в ответе Итана едва заметна, но она есть. Я кошусь на Ив — но тут риска нет. Она полностью поглощена уничтожением леденца.

— Ей тоже можем позвонить, — осторожно говорит он. — Если хочешь, милая.

— Ладно. Может, позже.

Итан отводит меня в сторону, как только мы возвращаемся домой, пока Хэйвен убегает наверх за любимой мягкой игрушкой.

— Спасибо, — говорит он, и в глазах столько эмоций, что я могу только кивать в ответ. Они светятся тревогой, благодарностью и облегчением.

— Конечно. Что я могу еще сделать?

Он переводит взгляд с меня на Ив, бродящую по гостиной.

— У Марии выходной, — говорит он. — Обычно это не проблема, но сейчас... я не хочу оставлять Хэйвен надолго одну.

— Конечно, — отвечаю я. — Иди к ней. Я посижу с Ив и поищу мороженое в морозилке.

Он сжимает мою руку.

— Спасибо.

Когда Ив наконец уложена спать спустя долгое время, я чувствую себя совершенно разбитой. Судя по приглушенному разговору в комнате Хэйвен, та еще не спит, все еще потрясенная сегодняшним происшествием.

Я спускаюсь вниз и мою миски, усталость серой дымкой застилает взор. Я и понятия не имела, что забота о детях — это вот так: весело, чудесно и абсолютно изматывающе. Кажется, с самого приезда я ни на секунду не теряла бдительности. Как Итан справляется с этим изо дня в день?

Но потом вспоминаю маленькую ладошку Ив в своей руке и все понимаю.

Итан присоединяется ко мне на кухне чуть позже. Морщинки на лице кажутся глубже, глаза — утомленными.

— Ну и денек, — тихо говорю я.

— Хуже некуда, — он упирается руками в кухонный остров. — Она хотела сама залезть по лестнице. Делала это десятки раз. Черт, на игровых площадках вытворяет вещи и поопаснее.

— Такое случается, — говорю я. — Большинство детей что-нибудь да ломают рано или поздно.

Он качает головой.

— Знаю. Но я был прямо там, и когда она поскользнулась, не успел. Я даже не смотрел.

— Ты сам сказал, она делала это десятки раз.

— По крайней мере, Хэйвен получила тот цвет гипса, который хотела, — вздыхает он. — Маленькое утешение, полагаю.

Я кладу руку на его ладонь.

— Ты все сделал правильно.

— Я установил смертельную ловушку у себя на заднем дворе, — говорит он, но голос звучит уже чуть легче. Поддавшись импульсу, видя тьму в его глазах, я подаюсь вперед и обнимаю Итана.

Итан медлит лишь мгновение, прежде чем руки ложатся мне на талию. Он опускает голову мне на макушку и глубоко вдыхает.

— Ты ни в чем не виноват, — бормочу я ему в грудь. Меня наполняет его запах: мыло, мужчина, он сам.

— Ты слишком добра, — говорит он. — Не протестуй на этот раз. Это правда. Я не смогу тебе отплатить.

— Мне не нужна плата. И невозможно быть слишком доброй.

Он отклоняется, приподнимая мою голову за подбородок. Во взгляде читается спокойная решимость.

— Нет, возможно. Прости, что не звонил тебе после той ночи.

— Ты занят. Я понимаю.

— Да. Но мне хотелось. Каждую ночь я думал о твоем теле.

О боже.

Никогда прежде мужчина не говорил со мной так, а глубоким голосом Итана, с руками на мне...

— Я тоже, — шепчу я. — Все время.

Он закрывает глаза, на лице проступает мучительное выражение.

— Думаю, ты даже не представляешь, как сильно меня искушаешь.

Я провожу руками по его груди.

— Не представляю? — мурлычу я. — Кажется, той ночью ты выразился довольно ясно.

Его руки намеренно скользят вниз по моему телу и сжимают ягодицы.

— Я планирую прояснить это снова, и скоро. У меня было много времени в эти дни, чтобы обдумать все те способы, которыми тебя хочу.

Я прижимаюсь головой к его шее, чтобы скрыть предательские щеки. Итан, должно быть, чувствует это, потому что издает тихий смешок и притягивает меня еще плотнее к себе.

— Судя по тому, как ты краснеешь, полагаю, грязные разговоры не были частью твоих прошлых отношений?

— Обычно нет, — совсем нет, если честно. Райан был довольно чопорным, и после того как первые безумные идеи были отвергнуты, я перестала пытаться. Может, и зря.

Он мрачно смеется.

— Черт, Белла, есть столько вещей, которые я хочу с тобой попробовать. Спросить, делала ли ты это раньше. Рассказать тебе, — он сжимает меня крепче, подчеркивая свои слова.

Я держусь за его плечи и упиваюсь сильными, твердыми контурами тела, прижатого к моему.

— Я жду этого с нетерпением, — говорю я. — Есть пара вещей, которые я бы тоже хотела попробовать.

Его глаза горят, вспыхивая пьянящим желанием.

— Проклятье, — говорит он. — Теперь я ни о чем не могу думать, кроме как о том, чтобы трахнуть тебя. Прямо здесь, перегнув через кухонный остров, пока стонешь мое имя. И не могу себе этого позволить.

У меня пересыхает во рту. Жажда. Вот так просто я тоже захотела его, изнывая от видения, которое Итан только что описал, — снова почувствовать его мощь и яростную страсть.

Он закрывает глаза.

— Боже, твое лицо. Ты бы тоже этого хотела?

— Да, — я смачиваю губы, пробуя слова на вкус. — И я бы хотела, чтобы ты держал мои руки сзади. Я видела это где-то и... что?

Итан улыбается маленькой, кривой, доверительной улыбкой.

— Ничего, — говорит он. — Я могу это сделать. Я бы хотел это сделать. Что еще?

— Чтобы ты сжал мои волосы, — шепчу я. — Мне это нравится. И мог бы ты... Боже, почему это так трудно? У меня никогда раньше не было такого открытого общения о сексе. Просто произносить эти слова — уже вызов.

Итан снова целует меня, на этот раз долго, язык нежно ласкает мой. К тому времени, как он отстраняется, я тяжело дышу.

— Я хочу слышать, — говорит он. — Каждую мелочь, которую ты хочешь. Не нужно этого стесняться, — он прижимается губами к моему уху, говоря голосом, от которого по спине бегут мурашки. — В эти дни я несколько раз кончал в душе, и каждый раз, когда рука сжимала член, я представлял, что нахожусь внутри твоей сладкой киски.

Ничего себе.

Щеки вспыхивают яростным алым румянцем, хотя тело сжимается от его слов. Итан смеется.

— Этого для тебя достаточно?

Я сглатываю.

— Это было... ты правда? Это правда?

— О да, — подтверждает он. — И каждую ночь хотел написать, чтобы ты пришла.

— Почему не написал?

— Как я мог? У меня есть всего сорок пять минут, прежде чем дочери могут проснуться от кошмара; ты бы смогла управиться за это время? Нет. Это несправедливо ни по отношению