Довод для прощения - Ария Тес

Ничего удивительного, что и он ловит кайф. Улыбается, настраивается, и погнали.

Вызываю лифт. Заталкиваюсь туда с сыном. Спускаемся на первый этаж.

Я почему-то стараюсь оттянуть тот момент, как выйду на улицу. Вдруг на плечи наваливается дикий, неконтролируемый страх, будто что-то вот-вот грянет, но для всего этого причин нет никаких! Я списываю на стресс, но почтовый ящик я все равно проверяю и проверяю долго: писем нет, квитанций нет, один ворох бесполезной рекламы.

Жаль. Тогда еще выиграла бы время, а теперь придется идти.

Смотрю на дверь, как на стадо пираний, но потом мысленно себя порицаю и толкаю коляску. Бред и тупость! Чего я завелась?! Ну правда…

Однако стоило мне выйти, все встало на свои места.

Вдруг. Откуда не возьмись. Меня окружает. Целая толпа.

Я в первый миг ничего не понимаю, а меня фоткают-фоткают-фоткают. Пихают сыну в лицо объективы. Он начинает плакать.

Что происходит?!

Хватаю его на руки, но и здесь моя оплошность: меня оттесняют от подъезда, наступают с разных сторон, и говорят-говорят-гооворят:

— Это правда, что у вас был роман с Владиславом Доводом?

— Это его ребенок?

— Сколько вы встречались?

— Какие отношения у вас сейчас?

— Сколько вам лет?

Просто…как такое назвать? П*здец? Мне то только это слово в голову и приходит!

Я как будто попадаю на карусель, у которой нет «стопа»! Она крутится. Снова-снова-снова, а вокруг голодные, злые волки, которым насрать на сына. Он рыдает в голос, они только сильнее напирают.

В голове шумит.

Сердце барабанит.

Я даже не сразу слышу свист тормозов, только спустя пару секунд, когда Влад уже выскочил из машины в сопровождении трех лысых бугаев. Они быстро оттесняют от меня толпу, а он тянет к огромному, черному внедорожнику со словами:

— В машину! Быстро!

И я даже не думаю спорить. Ни секундочки…

***

Весь путь в неизвестность мы провели молча. Я ни о чем не спросила — было дело поважнее: сын никак не мог успокоиться. И «качка» не помогла, и большая, красивая машина, к которым он, как любой мальчик, испытывал слабость, а тут и кнопок море, и вообще все такое инопланетное — нифига. Рыдал, обливался горючими слезами, меня обнимал крепко-крепко. Единственное, что спасло — моя тихая песня и нежные поглаживания по спине. Тогда случился и единственный контакт с его отцом: Влад окатил меня таким горячим взглядом, полным обещаний о скорейшей расправе, что жесть просто.

Я не ответила никак. Что мне делать? Вернуть ту же монету совести не хватило — он же единственный, кто меня спас. Как бы я смогла? Поэтому все, что оставалось, потупить глаза в пол и покрепче обнять ребенка.

Нашего ребенка.

Господи…это просто конец.

Мне так страшно, что сердце щемит, а из-за этого Котик снова начинает хныкать. Чувствует. Я силюсь взять себя в руки и упрашиваю его успокоиться, предлагаю посмотреть на кнопки, отвлечь — снова ни в какую.

Да чтоб тебя! Просто — какого хрена?! Откуда они все взялись?! Как узнали?! КАК?!

Неужели…меня сдала Анжела? Зачем ей это?

Вспоминаю, что от нее тоже был звонок, но тогда папа как раз пришел с рубашкой в тыквенном пюре, и я решила, что перезвоню попозже. Наверно, она хотела меня предупредить? Черт, и Ника звонила для того, чтобы предупредить. А папа? Как же папа?!

Быстро открываю рюкзак одной рукой, нащупываю телефон, но там только триллион пропущенных вызовов от Ники, от Анжелы, и ни одного от папы. Только сообщение:

Дедуля

Я в самолете. Напишу, как прилечу скучаю

Влад резко забирает у меня из рук мобильный.

— Эй! — возмущаюсь, но сразу прикусываю язык.

Он читает написанное, потом щурится, смотрит на меня и коротко отрезает.

— Телефон будет у меня.

Прекрасно!

Очень хочется сказать, что он права не имеет, но вряд ли это принесет хоть какие-то плоды. Бессмысленно спорить вообще. По взгляду все ясно.

Тем более…

В этот момент происходит то, что пугает меня до дрожи. Котик отстраняется от меня, запихнув пальчик в рот, и смотрит на Влада открыто и с интересом.

Господи…

Аж мурашки берут.

Влад отвечает ему тем же.

Не знаю, как описать, что дальше падает мне на грудь. Волнение, наверно? Страх? Я жду реакции, наблюдая, как Довод жадно разглядывает ребёнка, сто процентов подмечая их схожесть.

Черт…они правда очень и очень похожи. Только волосы у сына мои и папы — немного вьющиеся, пышные. Мы его за это Пушкиным зовем в шутку. Остальное — Влад. Как под копирку — Влад. Если не считать глаз: они у него ярко-зеленые, но это тоже не в нашу породу, а в их. У матери Влада такие глаза…

— Приехали, — прерывает грубый голос мужика с переднего сидения, Влад резко переводит взгляд и кивает.

— Выходи и за мной.

Выхожу. Что еще то мне остается? Вылезти из машины помогает еще один лысый мужик, но когда я поворачиваюсь, чтобы забрать рюкзак, за спиной уже стоит Довод и цедит.

— Потом заберешь. В дом!

Снова хочется нахамить, теперь еще сильнее даже, но я так напугана, что на это сил не хватает. Киваю коротко и семеню следом по каменной плитке до огромного, шикарного особняка.

Помню, как в прошлом Влад показывал мне фотографии его родителей. Высокий мужчина с сединой в бороде, на которого Влад тоже очень похож, как мой Котик на него. Отец. Алексей Витальевич Довод. И мама — миниатюрная, очень миловидная женщина. У нее была пышная прическа, милые ямочки на щеках и огромные глаза цвета сочной травы. Алла Борисовна, как Пугачева, только Довод.

Поэтому я сразу их узнаю, как и дом узнаю — это семейный особняк Доводов, а их владельцы стоят на крыльце и смотрят точно на меня.

Господи…

Помню еще кое что: раньше я мечтала познакомиться с его родителями. Всегда представляла, как же это будет? Все-таки у нас непростая история, но Влад обещал, что все будет хорошо. Ага, а то как же. Если раньше я была просто любовницей, то сейчас любовница с ребенком — плохое сочетание. Вряд ли они мне будут сильно рады…

Поэтому я торможу, прижимая сына к себе теснее, Влад это сразу чувствует и резко поворачивается.

— Ты меня не слышала?! Зайди в дом!

— Влад, угомонись! — Алексей Витальевич спешит к нам широким, размашистым шагом, — Прекрати орать!

Останавливается напротив. Мне кажется, что в его глазах я