Бархатный ангел - Николь Фокс

— Вот так, kiska, — стонет Исаак. По тембру его голоса я могу сказать, что он близок.

Он убирает одну руку с моей задницы и берет мою правую грудь. Одно сжатие и рывок моего соска — все, что нужно, чтобы отправить меня каскадом за грань моего оргазма.

Можно ли чувствовать две противоположные вещи одновременно?

Быть одновременно испуганной и совершенно спокойной?

Я решаю, что в данный момент это не имеет значения. Я последую совету Исаака и перестану думать. Потому что, честно говоря, уже слишком поздно.

Я уже попала в кроличью нору.

Подождите, нет — не упала.

«Падший» означает, что у меня не было выбора.

Я не попал в мир Исаака Воробьева.

Я прыгнула.

16

ИСААК

— Он здесь.

Первое, что я замечаю, это то, что привычной улыбки Богдана нигде не видно, когда он входит в мой кабинет.

Второе, что я замечаю, это то, как напряженно он держится. Как будто он готов вытащить свое оружие в любую секунду.

Я встаю, обхожу стол и встаю перед братом. — Где он?

— Ждет снаружи. Я сказал ему, что достану тебя.

Даже его тон изменился. Он глубже, более защищен. Он осторожнее, чем когда-либо.

Я, с другой стороны, чувствую себя чертовски фантастически. Я ухмыляюсь про себя, понимая, какое оскорбление для Максима, что его оставили вне дома, как какого-нибудь бродягу с улицы.

— Его обыскали?

— Да, — с сожалением говорит Богдан. — Влад сделал это сам.

Мы вместе выходим из моего кабинета. — Где ты был для этого? — спрашиваю я, пока мы идем. — Не в твоем стиле отказываться от почестей.

— Наблюдал за безопасностью, — говорит Богдан. — Люди Максима стоят в нескольких милях от нас. Им потребуется всего десять минут, чтобы добраться сюда. Пять, если они полетят.

— Которые будут, — беззаботно отвечаю я.

— Мы ждем драки?

Я пожимаю плечами. — Может быть, а может и нет. В любом случае, мы готовы.

Когда мы проходим мимо окна, я замечаю Максима, стоящего снаружи в круглом дворе.

Полдюжины моих людей стоят вокруг него свободным полукругом. Они обходят его стороной, но их присутствие столь же угрожающе, как я и предполагал.

Выражение лица Максима контролируется, но он слишком компенсирует. Я даже отсюда вижу, как он напряжен. Его глаза прыгают из стороны в сторону, ожидая, что что-то пойдет не так. На нем темно-синяя рубашка на пуговицах и пара излишне узких костюмных брюк.

Он проводит рукой по волосам, и на мгновение я вижу перед собой мальчика, с которым мы проводили время, когда мы были маленькими.

Прошло почти мгновенно.

Я больше не могу примирить человека, которым он является, с невинным ребенком, которым он был раньше.

Если бы я это сделал, возможно, у него была бы надежда.

Но в нынешнем виде это закончится только тогда, когда один из нас умрет.

— Где Камила? — спрашивает Богдан.

— В ее комнате. Я сказал ей, что приеду и заберу ее, когда он будет здесь.

— Я могу это сделать, — предлагает Богдан.

— Нет, — твердо говорю я. — Я хочу поговорить с ней заранее.

Камила была недалека от истины, когда обвинила меня в том, что я метю свою территорию.

Мне нужно убедиться, что все настроено идеально, прежде чем я позволю Максиму приблизиться к ней.

— Я до сих пор не могу, блять, поверить, что ты позволяешь это, — бормочет Богдан.

— Ей нужно закрытие. И я хочу получить меру этого человека.

— Ты уже сделал это.

— Мне нужно знать, как далеко простираются его чувства к Камилле. Он многим рисковал, приходя сюда сегодня.

Это многое говорит о том, что мы так же думаем, что Богдан не предлагает убирать Максима с того места, где он стоит. В нашей Братве есть честь, но она должна исходить сверху.

Я планирую быть лучше, чем человек, который меня создал.

Я выхожу во двор с Богданом рядом. Глаза Максима останавливаются на моем лице и сужаются в щелочки.

— Кузен, — холодно говорит он.

— Ты нарядился для меня, — замечаю я. — Я польщен.

— Где она?

— В моей спальне.

Максим не упускает смысла. Он стискивает зубы, и его глаза полны гнева. — Где она на самом деле?

Я улыбаюсь немного шире. — С чего ты взял, что я лгу?

Он благоразумно решает оставить эту тему. Правда это или нет, теперь от борьбы со мной ничего не выиграешь. Особенно, когда он полностью в меньшинстве.

— Богдан, — говорю я, указывая брату вперед. — Обыщи его.

— Это уже сделано, — рычит Максим.

— Но не в моем присутствии.

Он снова стискивает зубы, но опять ничего не говорит. Он вынужден стоять там и широко раскинуть руки, пока Богдан проверяет его на наличие оружия.

Богдан требует больше времени, чем нужно, и, закончив, толкает Максима в спину, так что мой двоюродный брат, спотыкаясь, кидается ко мне.

— Я ожидал, что ко мне будут относиться с уважением, когда я пришел сюда, — хмурится Максим. — Но я полагаю, этого было слишком много, чтобы ожидать от кого-то вроде тебя.

Прежде чем я успеваю открыть рот, Богдан вцепляется Максиму в горло, выворачивая его сзади в удушающий захват.

— Послушай меня, ублюдок: тебе повезло, что ты еще не умер. У моего брата был ты. Он оставил тебя в живых, потому что ты заключил джентльменское соглашение. Он выполнил свою часть сделки, даже когда ты этого не сделал.

К его чести, Максим остается спокойным и собранным. — Ты ожидаешь сочувствия после того, что твой отец сделал с моим?

— Сколько еще ты собираешься прятаться за действиями мертвецов? — требую я, мой голос заглушает все остальные. — А разве это уже имеет значение? Мой отец умер, как и твой. Единственное, на что мы можем претендовать, — это на наши собственные действия.

Максим качает головой. — Избавь меня от лекции. Я здесь, чтобы увидеть свою невесту.

Слова определенно собственнические, но более того, они предназначены для гнева. Я иду вперед и хватаю Максима за воротник.

На этот раз страх мелькает в его глазах. Я наслаждаюсь удовлетворением от того, что вижу его у себя под гребаной ногой.

— Она больше не твоя невеста, — напоминаю я ему. — Она моя чертова жена. — Я поворачиваю его и толкаю вперед. — Продолжай идти, пока я не скажу тебе остановиться.

Он оглядывается через плечо. — Ты обещал мне безопасность.

— Я? Я не могу вспомнить.