Бархатный ангел - Николь Фокс

Я чувствую себя совершенно другим человеком. Так что я могу только представить, что Алекс… блять, что должен видеть Максим, когда смотрит на меня сейчас.

— Ты выглядишь… ты выглядишь сногсшибательно, — мягко говорит он. — Но ведь ты всегда была красавицей.

— Верно, — подтверждаю я с саркастическим кивком. — И поэтому ты обратился ко мне, не так ли? Вот почему ты так безжалостно преследовал меня.

Он вздыхает. — Я бы хотел, чтобы ты узнала это другим путем.

— Узнала? — резко говорю я. — Пожалуйста, не притворяйся, будто собираешься рассказать мне о своем гениальном плане.

— Могу я объяснить?

Я пожимаю плечами. — Какой в этом смысл?

— Суть в том, чтобы помочь тебе понять мою точку зрения. Моя история.

— Это немного эгоистично с твоей стороны, думать, что меня это даже волнует в этот момент. Сотри это: это крайне эгоистично.

Он напрягается, выражение его лица колеблется между неуверенностью и нетерпением. — Ты слушала его сторону, — указывает он. — Будет справедливо, если ты послушаешь меня.

Это заставляет меня задуматься. — Хорошо, — говорю я. — Давай. Но имей в виду: одна единственная ложь, и я уйду отсюда навсегда.

Он торжественно кивает. — Понял.

Он делает глубокий вдох. Я могу сказать, что он хочет стать ближе ко мне, но сопротивляется желанию уважать мои границы.

Не могу не сравнить с мужчиной, ожидающим снаружи. Исаак никогда бы не позволил мне такой любезности. Он бы ворвался в мое личное пространство и сломал бы мои стены, пока у меня не осталось бы защиты.

— Это правда, что я пришел за тобой только потому, что хотел отомстить моему двоюродному брату. Ударить его по больному месту. Он утверждал, что вы двое были незнакомцами в ночь нападения на ресторан.

Я нахожу забавным, что он так относится к худшей ночи в моей жизни. — В ту ночь, когда на ресторан напали, а не в ту ночь, когда я напал на ресторан.

— Он говорил правду, — говорю я.

Глаза Максима слипаются. Это все, что нужно, чтобы заставить меня понять, что он все еще не верит в это на самом деле.

— В ту ночь, — подчеркиваю я, — мы с Исааком впервые увидели друг друга.

Его хмурый взгляд становится глубже. — Я наблюдал за вами двумя всю ночь… Я видел химию между вами…

— Всю ночь? — Я спрашиваю.

— Ну, часть ночи, — уступает он.

Я киваю. — Верно. Потому что, если бы ты действительно был там всю ночь, ты бы увидел, что я была на свидании с другим мужчиной, а Исаак обедал с какими-то другими людьми. Он оставил их, чтобы спасти меня от моего ужасного свидания.

Максим вздыхает. — Что бы не было. Неважно, Ками. Разве ты не видишь? Мой двоюродный брат никогда раньше не приближался к женщине. Обычно к нему приходят женщины. Тот факт, что он даже почувствовал необходимость приблизиться к тебе, означал, что ты была важна.

— И ты решил воспользоваться.

— Я пытался отомстить за своего отца, Ками, — говорит он почти умоляюще.

— Отец Исаака убил моего. Виталий убил собственного брата, чтобы украсть титул, который ему никогда не достался.

Его тон умоляет о понимании, но я не уверена, что смогу дать ему это сегодня. Может, и не завтра. Или когда-либо.

— Я была пешкой в твоей игре.

— Да, — говорит он, не скрывая факта. — Ты определенно была пешкой… сначала.

Он делает ударение на последнем слове. Он не спускает с меня глаз и позволяет этим словам надолго задержаться в воздухе между нами, прежде чем продолжить.

— Я никогда не ожидал, что на самом деле у меня возникнут чувства к тебе.

— Не надо, — прерываю я, отворачиваясь от него.

— Ками, я честен здесь. Просто посмотри мне в глаза, и ты узнаешь.

Но я не могу смотреть ему в глаза. Потому что все, что у нас было — все, что я думала, у нас было — сломано. И я все больше и больше убеждаюсь, что то, что у нас было, никогда не было настоящим.

Я цеплялась за могущественного человека, потому что видела в нем единственный выход из шестилетнего кошмара.

Признаться в этом самому себе — это предательство.

Но настоящие истины ранят.

— Ты собирался заняться похищением? — холодно спрашиваю я.

Он точно знает, о чем я говорю. Очевидно, он надеялся вообще избежать этой темы.

— Ками…

— Ты несколько дней держал меня на цепи в сыром подвале. Затем пришла эта… эта ужасная женщина, которая пыталась запугать меня, чтобы я сообщила ей информацию об Исааке. Информацию, которой у меня не было.

— Я просчитался, — признается он, на мгновение опуская глаза. — И, как я уже сказал, в тот момент ты была для меня просто пешкой. Но все изменилось, Ками… Как только я узнал тебя, все изменилось.

— Как ты вообще меня выследил? — Я спрашиваю. — Я былг в программе много лет, когда ты вошел в мою жизнь.

— У меня есть друзья внутри, — отвечает Максим. Ответ достаточно расплывчатый, чтобы оставаться скрытным.

Я поворачиваюсь к нему спиной и обхватываю себя руками. Здесь вдруг становится холодно.

Я ожидала лжи. Я ожидала запутывания. Чего я действительно не ожидала, так это столкнуться с таким количеством старых воспоминаний о нас вместе, когда его еще звали Алекс.

Когда у меня была надежда, что я снова воссоединюсь со своей дочерью.

— Ками, пожалуйста, — говорит Максим. — Я знаю, что предавал тебя снова и снова. Я должен был сказать тебе правду и признаться. Тогда, по крайней мере, ты была бы готова, когда Исаак вошел в картину. Это была моя ошибка, и я не собираюсь ее повторять.

Я смотрю на него через плечо. — Ты говоришь так, будто просишь у меня второго шанса.

— А если это так?

Я недоверчиво фыркаю. — Ты не можешь быть серьезным.

Он делает круг и садится прямо передо мной. — Я на сто процентов серьезен, Ками. Как ты думаешь, почему я рискнул бы всем, чтобы прийти сюда сегодня? Как ты думаешь, почему я пришел один и без оружия прямо в логово льва? Я бы рискнул всем ради тебя. Я здесь, потому что хотел показать тебе это.

— Исаак — человек слова, — слышу я свой собственный голос, как будто это голос другого человека, исходящий из моих уст. — Ты пришел, потому что знал, что он не пойдет против своего слова, если обеспечит тебе безопасность, пока ты будешь на его территории.

Гнев мелькает в глазах Максима. Интересно, сколько еще он скрывает ради моей выгоды.