Бархатный ангел - Николь Фокс

Элиза и Харпер, мои первые временные опекуны до моего первого переезда в Лондон.

Альба. Она была женщиной, которая впервые наняла меня в книжном магазине в Челси.

Добрая старушка со стеклянным глазом — она любила выколоть его, чтобы шокировать людей.

Мигель, здание супер, который несколько раз приглашал меня на ужин с женой и детьми, потому что, видимо, я выглядела одинокой.

Руди и Лилиан, конечно.

Затем сильные нападающие: Исаак, Эрик, Максим, Джейк, Бри, их сыновья Питер и Сэм.

И Джо. Всегда и навсегда Джо.

Это длинный список, и в то же время он кажется мне вопиюще коротким. Неужели я открылась столь немногим? Потеряла ли я способность доверять, любить и впускать людей в свою жизнь?

— Тебе следует перестать так много думать.

— Аааа!

Я в испуге оборачиваюсь и обнаруживаю, что Исаак стоит в ванной, прислонившись к закрытой двери ванной. У него руки скрещены на груди, а одна нога согнута. Он выглядит таким чертовски спокойным, таким чертовски уверенным.

Его глаза беззастенчиво рыскают по моему телу. Они задерживаются на моей груди и между моих бедер, и куда бы они ни посмотрели, я чувствую мягкое тепло, распространяющееся по мне.

К тому времени, когда я размораживаюсь, кажется, что уже слишком поздно пытаться прикрыться. В любом случае, я не хочу показаться смешной, пытаясь вообще.

Он много раз видел меня голой. Он был внутри меня буквально вчера.

Воспоминание обжигает мне щеки, но я надеюсь, что Исаак находится достаточно далеко и решит, что мой цвет связан с горячей водой, а не с ним.

— Почему ты краснеешь?

Черт бы его побрал.

— Как долго ты здесь стоишь? — говорю я вместо этого.

Он смотрит на часы. — Около десяти минут, — говорит он, ничуть не стесняясь. — Ты так потерялась в своей голове, что не заметила.

— Джентльмен постучал бы.

Он ухмыляется. — Думаю, мы уже установили, что я не джентльмен.

Я закатываю глаза и пытаюсь продолжить принимать душ. Но как бы я ни старалась, мое тело слишком о нем знает. Я двигаюсь скованно, намереваясь быстро смыть мыло, чтобы схватить полотенце и спрятаться за ним.

— Знаешь, самоанализ может быть опасен, — дразнит он. — Особенно, когда ты делаешь это слишком много.

— Что я могу сказать? Мне нравится спокойный самоанализ.

Я очень стараюсь не поворачиваться к нему спиной, но это неизбежно. Я быстро поворачиваюсь назад как раз вовремя, чтобы увидеть легкую улыбку, играющую на его идеальных губах.

— Есть что-то срочное, о чем тебе нужно со мной поговорить? — с досадой спрашиваю я.

— Да.

— Тогда не мог бы ты покончить с этим и рассказать мне?

— Кажется, я уже забыл.

Я смотрю на него. — Исаак.

— Камила.

Прилив возбуждения пронзает мое тело. Когда он снова опускается, он оседает у меня между ног. В этот момент я действительно чувствую, как пульсирует мой центр.

Это так сильно, что я боюсь, Исаак это заметит.

Что конечно же невозможно. С другой стороны, Исаак видит во мне то, что я едва могу видеть в себе. Кто знает, где пределы его восприятия?

Черт возьми, он прав. Я слишком много думаю.

— Не мог бы ты подождать меня в комнате? — Я спрашиваю. — Мне просто нужно вытереться и одеться.

Я выключаю душ и открываю прозрачную стеклянную дверь. Я уже собираюсь потянуться за полотенцем, когда он резко останавливает меня: — Нет.

— Нет? — Я повторяю.

— Оставь полотенце. Ты мне нравишься мокрой.

Румянец на моих щеках свирепый, но Исаак лишь улыбается чуть шире и отталкивается от двери согнутой ногой.

Моя рука сжимает полотенце. Я собираюсь притянуть его к своему телу, но он протягивает руку и забирает его у меня. Он небрежно бросает его в противоположный конец ванной.

— Ты осёл, — говорю я, когда он неторопливо подходит ближе.

— Так ты мне сказала. Много раз.

— Разве ты не ценишь уединение?

— Мое? Да. Твое? Не так много.

Я закатываю глаза. — Почему ты здесь, Исаак? — спрашиваю я снова.

Он не отвечает сразу. Его взгляд снова пробегает по моему телу. Мои соски болезненны, и если это продолжится, я почти уверена, что моя влага начнет сочиться вниз по бедрам.

— Я здесь, чтобы сообщить тебе, что встреча назначена и согласована.

В этот момент его взгляд прикован к моим соскам, так что мне требуется время, чтобы понять его слова. — Какая встреча?

Исаак поднимает на меня глаза. — Встреча, которую ты просила провести с Максимом.

Я замираю от шока. — Ты связался с ним?

— Да.

— О, — выдыхаю я. — Ух ты.

Никогда за миллион лет я не думал, что Исаак действительно согласится на это, не говоря уже о том, чтобы пройти через это. Я не уверена, является ли это обнадеживающим признаком или нет.

Куда делось все его собственничество? Где ревнивая ярость?

— Где происходит эта встреча?

— Прямо здесь. На моей территории.

— Здесь? — Я гляжу на него.

— Очевидно, не в ванной, — поддразнивает он.

Я закатываю глаза так сильно, что они почти застревают в затылке. — Я так много собрала, придурок.

Он ухмыляется и продолжает. — Максим должен прийти один и без оружия. Его обыщут у ворот, а если у него будет хотя бы заточенный карандаш, его тут же вышвырнут на задницу.

— Он… он действительно согласился на все это?

— Без колебаний.

Я смотрю на Исаака, одновременно пораженная и слегка недоверчивая. Это какой-то трюк? Не знаю, кому не доверять: Исааку или Максиму?

— Что-то не так?

— Я… я просто… не ожидагл, что это будет так просто.

Исаак поднимает брови. — С ним или со мной?

— Верни мне мое полотенце, — вместо ответа говорю я ему.

— Нет.

Я разочарованно выдыхаю. — Тебе очень нравится произносить это слово, да?

— Люди знают, о чем просить рядом со мной. И чего не просить.

— Я не собираюсь ставить свою жизнь на службу твоему удобству, Исаак. Я не собираюсь меняться, чтобы соответствовать твоему образцу меня.

— С чего ты взяла, что он у меня есть?

— Пожалуйста. Мужчины, как ты всегда делаещ. Ты хочешь, чтобы я была тихой, пассивной, послушной женой. Ты хочешь, чтобы я следовала за тобой повсюду и обслуживала все твои потребности.

Это неудачный момент, чтобы сделать это, но мои глаза опускаются и приземляются на его промежность как раз тогда, когда я говорю эти слова.

Он одаривает меня понимающей улыбкой. Эта сексуальная, приводящая в бешенство, кривая улыбка, которую он использует, когда действительно пытается разоружить меня. Разочаровывает, что, после всего, он все еще работает так