Бархатный ангел - Николь Фокс

— Ты немного предвзят.

— И тебе промыли мозги, — настаивает он. — Ками, ты забыла все время, что мы были вместе? Ты так легко разлюбила меня?

Он звучит таким несчастным, таким сломленным этим, что это терзает мою совесть.

Как мне объяснить ему теперь, что я не была так влюблена в него, как он думает?

Даже не так, как я думала? Неужели это может быть любовь, если ты так легко можешь из нее выпасть?

— Але…Максим… теперь все по-другому.

— Алекс, — говорит он с глубоким вздохом. — Ты собирался сказать «Алекс», не так ли?

— Я думала, что сделала переход в своей голове, — признаюсь я. — Но, видя тебя сейчас, я вижу только Алекса.

— Вот именно, Ками: я хочу снова быть тем мужчиной. Я хочу быть Алексом для тебя. Иногда я просыпаюсь и чувствую, что образ, который я создал для тебя, — это я на самом деле.

Искренность в его глазах — вот что меня задевает. Это все еще может быть тщательно продуманным актом, но в данный момент в это трудно поверить. Это похоже на то, когда вы просыпаетесь от приятного сна и на один краткий миг можете убедить себя, что если вы снова заснете, этот сон превратится в реальность.

Хотя это самообман. Самая старая ловушка в книге.

— Ками… — напевает он, касаясь пальцами моей руки.

Я смотрю на то место, где он касается меня, но не могу заставить себя почувствовать что-либо. Просто сплошная путаница.

— Я солгал тебе о стольких вещах, Ками. С начала. Но я никогда не лгал о своих чувствах. Когда я сказал, что люблю тебя в первый раз, я имел в виду это.

Его слова возвращают меня в тот день. Мы были в его пентхаусе, и он разбудил меня завтраком в постели. Я только что засунула в рот огромный кусок пропитанных сиропом блинов, когда он сказал это в первый раз.

Все, что я помню, это чувство облегчения, что я не могу сразу говорить.

Потому что я понятия не имела, что сказать в ответ.

— Не уверена, что это уже имеет значение, Максим, — говорю я, намеренно называя его настоящее имя.

— Пожалуйста, не говори так. Пожалуйста.

Он хватает меня и тянет в свои объятия. Мне приходится опустить руки, но они неловко остаются по бокам. Я знаю, что не должна чувствовать себя такой виноватой, но, кажется, ничего не могу поделать. Поцелуй Исаака все еще горит на моих губах. Быть в объятиях Максима кажется… чуждым. Неправильным.

Он должен чувствовать это, потому что отстраняется. Он не отпускает меня, просто держит на расстоянии вытянутой руки, чтобы мы смотрели друг на друга.

— Ками, — шепчет он, — пожалуйста… Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности и была счастлива.

— А что, если я скажу тебе, что сейчас я и то, и другое?

Выражение его лица замирает от шока. — Ты врешь. — Я пытаюсь вырваться из его хватки, но его хватка сильна. — Ты просто злишься на меня за то, что я солгал тебе, — говорит он. — Вот и все. Я знаю, что ты любишь меня, Ками. Я знаю это.

Мне нечего ему дать.

— Ты просто забыла… Ты забыла, что у нас было. Что мы еще можем иметь… — Он без предупреждения наклоняется ко мне, и его губы касаются моих прежде, чем я понимаю, что происходит. Я резко отстраняюсь от него и отступаю.

— Нет… нет, это не то, чего я хочу.

Он изо всех сил пытается контролировать свой гнев, но медленно проигрывает битву. Его лицо кислит на секунду. Затемнение. Светящийся. — Ему действительно удалось проникнуть в твою голову, не так ли?

Я стискиваю зубы. — Неужели так трудно поверить, что я могу сделать определенные выводы самостоятельно?

— Я знаю Исаака. Он искусен в обмане.

— Да? Должно быть, это семейная черта.

Он злится на это, но не отвечает. Он просто стоит там, пытаясь успокоиться. Меня поражает, насколько он отличается от Исаака. Эмоции Максима всегда так близки к поверхности. Но даже в самой сложной ситуации, в самой нестабильной схватке Исаак сохраняет жуткое спокойствие, которое заставляет другого человека распутаться.

Теперь я понимаю, что это за умение.

— Может быть, я несправедлива к тебе, — говорю я, нарушая напряженную тишину. — Ты не единственный, кто хранил секреты.

Он хмурится. — О чем ты говоришь?

— У меня есть ребенок, Максим. — Я произношу слова быстро, пока не потеряла самообладание.

Часть меня хочет, наконец, признать свою дочь. Но другая часть меня знает, что это может быть единственный способ заставить Максима меня отпустить.

У меня есть ребенок со его заклятым врагом. Почему-то я не думаю, что он будет любить меня достаточно, чтобы принять это. Не думаю, что он на это способен.

Я закрываю глаза и готовлюсь к его гневу.

Вместо этого он делает шаг вперед и берет меня за руку.

— Ками… я знаю.

Мои глаза распахиваются. Я чувствую весь шок, которого ожидала от него. — Э… что?

Он кивает. — Я давно знаю.

— Но… —

Он улыбается. — У меня есть свои способы, Ками. Исаак здесь не единственный могущественный дон.

— Ты знал? — Я говорю снова, все еще застряла на попытке обработать это.

— Конечно.

— Как давно ты знаешь?

— Достаточно долго, — неопределенно отвечает он.

— Исаак — отец, — говорю я, ожидая реакции.

Он напрягается, но выражение его лица не меняется. — Я так и подозревал.

Я могу сказать, что он очень старается контролировать выражение своего лица. Даже язык его тела кажется тщательно организованным. Как будто он знает, что я анализирую каждое его движение.

— Ты все еще собираешься придерживаться истории о том, что в ту ночь ты с Исааком были незнакомцами?

Ах. Вот оно. Он все еще думает, что я лгу, и, учитывая текущую тему, которую мы обсуждаем, я могу понять, почему было бы трудно поверить в мою историю.

Опять же, кто может поверить в такую связь, если не испытает ее на себе?

Каждый раз, когда я оглядываюсь назад на ту ночь в ресторане, детали определенных моментов выделяются, как туманный рожок в темноте.

Я не просто помню обрывки нашего разговора. Я помню жесты Исаака, его запах. Выражение его глаз, когда он восхищался мной.

Я до сих пор чувствую то, что чувствовала, когда была так близко к нему. Это пьянящее чувство знакомства с таким мужчиной, как он, может быть настолько очаровано такой женщиной, как я.

С самого первого момента я знала всем