Стихия любви - Барбара Картленд

Альдора вспомнила, что нечто подобное ей говорили и няня, и гувернантки. С тех пор это всегда вызывало у нее улыбку.

— По-моему, спорить с Хобсоном бесполезно, — обратилась она к герцогу. — Он все равно сделает по-своему! Соглашайтесь. Если кто-нибудь из нас вам понадобится, просто позвоните.

Герцог ничего не ответил.

Теперь, услышав трель колокольчика, Альдора села на кровати и зажгла свечу.

Потом быстро поднялась и надела муслиновый пеньюар. Других вещей, не считая дорожного летнего платья, у нее с собой не было. Убегая из дома, она рассчитывала за сутки добраться до Франции и купить там все необходимое.

Теперь она понимала, что все ее планы были весьма наивны и самонадеянны. Ей и в голову не приходило, что во Франции она может быстро остаться без средств к существованию.

Быстро застегнув пуговицы пеньюара, Альдора взяла подсвечник и поспешила в каюту герцога.

Он сидел, откинувшись на подушки, и одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что его мучают сильные боли.

— Что случилось? — спросила она.

— Рука сильно болит, и к тому же у меня мигрень.

Альдора присела на краешек кровати и поставила подсвечник на тумбочку.

— Я боялась, что это может случиться. Вам не следовало так утомлять себя в первый же день, — мягко сказала она.

— Да, наверное. Не дадите ли вы мне что-нибудь болеутоляющее или, может, сделаете массаж, как вы делали в первый день?

— Я думала, вы были без сознания, — удивилась Альдора.

— Я слышал ваш голос, словно издалека, и чувствовал прикосновение пальцев ко лбу, — тихо сказал герцог. — Мне это очень помогало.

— Ну что ж, давайте посмотрим, поможет ли вам это теперь, — отозвалась Альдора. — Опуститесь ниже.

Она осторожно убрала подушку из-под его спины, а когда герцог лег, положила ладонь ему на лоб.

— Закройте глаза, — тихо сказала она, — и думайте о чем-нибудь приятном: о солнце, которое садится за горизонт, о звездах, что одна за другой загораются в вечернем небе.

Ее голос звучал мягко, мелодично, почти усыпляюще…

Одновременно она нежно поглаживала пальцами лоб. герцога, словно стирая следы боли и страдания.

— А теперь вы погружаетесь в сон, — продолжала Альдора почти шепотом. — Вам снится, что вы едете по полям верхом на Самсоне. Вы счастливы. Очень, очень счастливы, словно все, что вам нужно для счастья, — с вами…

Ее голос затих. Она взглянула на герцога и увидела в неверном свете свечи, что он лежит спокойно, глаза его закрыты, он дышит легко и ритмично.

Осторожно, чтобы не разбудить спящего, Альдора поднялась с кровати.

У двери она остановилась, обернулась и тихо сказала:

— Да хранит вас Господь и ангелы небесные.

Так всегда в детстве говорила ей мать, а страдающий от болей герцог снова показался ей маленьким мальчиком, которому больно и страшно, и только она может ему помочь.

Она не видела, что, как только дверь за ней закрылась, герцог открыл глаза и, не мигая, уставился в темноту.

Альдора поднялась рано. Завтрак уже ждал ее.

Потом она поднялась на палубу, чтобы полюбоваться морем.

Яхта двигалась в восточном направлении. Альдора узнавала некоторые бухты и причалы, мимо которых они проплывали. Она поняла, что уже недалеко до Чичестера.

Это означало, что ей придется отправиться домой.

По крайней мере герцог, видимо, отказался от идеи высадить ее где-нибудь в Корнуолле или Девоншире.

Больше он об этом не заговаривал, а сама Альдора опасалась задавать вопросы.

Ее радовало, что вскоре она окажется дома, и надеялась, что никто не узнает о том, что произошло.

«Мама может сказать, что я гостила у наших друзей», — думала про себя Альдора.

И вдруг ей стало тоскливо, когда она представила себе прежнюю жизнь в Беркхэмптон-Хаусе.

От невеселых мыслей ее отвлек звук приближающихся шагов. Альдора обернулась и с удивлением обнаружила, что это герцог.

Его сопровождал Хобсон, который тут же расставил для его светлости раскладное кресло. Герцог подошел к Альдоре.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она.

— Я превосходно провел ночь.

— Рука не беспокоит?

— Практически нет.

— Это очень хорошо, но постарайтесь поберечь себя.

— Вот и Хобсон твердит без конца то же самое, — пожаловался герцог. — Больше я просто не вынесу!

Альдора рассмеялась.

— Я понимаю, что вы спешите ускользнуть из наших заботливых рук, но мы сделаем все, чтобы больше не пришлось ухаживать за вами.

— Это так ужасно?

— Разумеется! Вас уже заждались ваши лошади! И к тому же вы становитесь несносны, когда болеете.

— Вы меня пугаете! — воскликнул герцог. — Теперь я уж точно буду отдыхать как можно дольше!

С этими словами он сел в кресло и накинул на себя плед.

Альдора подумала, что надо принести какую-нибудь книгу, чтобы почитать ее вместе с герцогом, когда они устанут от разговоров.

Самой Альдоре очень нравилось разговаривать с ним о дальних странах, о традициях других народов, о политике.

Эти беседы напоминали ей время, проведенное с отцом.

Лучшее время в ее жизни.

Альдора поднялась в каюту герцога за книгой. Библиотека на яхте была великолепная.

Она стояла возле стеллажа, рассматривала корешки книг и думала, какую выбрать, чтобы им обоим было интересно ее читать. В каюту вошел Хобсон.

— Надеюсь, его светлость ничем не утомляет себя? — спросила Альдора у Хобсона. — Он хочет вернуться в Гудвуд завтра. По-моему, это слишком рано. Он еще не совсем поправился.

— Я согласен с вами, леди Альдора, — отозвался Хобсон, — но его светлость принял решение, и нам остается только подчиниться. Проще осушить море, чем пытаться переубедить его светлость!

Несколько минут они молчали, Альдора продолжала перебирать книги.

— По правде говоря, если вы спросите меня, я скажу, что отдых был просто необходим его светлости. Хорошо, что ему удалось хоть ненадолго избавиться от всех, кто привык жить за его счет.

Хобсон произнес это с такой горячностью, что Альдора с удивлением посмотрела на него.

— Вокруг его светлости вечно снуют какие-то джентльмены, которые вымогают у него деньги, и назойливые женщины!

Альдора понимала, что подобный разговор не стоит вести со слугой герцога. Она молча стояла с двумя книжками в руках, которые только что сняла с полки.