Стихия любви - Барбара Картленд

Музыка этих стихов так прекрасна, что забываешь о любых неприятностях.

Герцог все это время скорее любовался Альдорой, чем слушал то, что она читала, но тем не менее ответил:

— Сегодня погода просто чудесная, а море спокойно.

Даже не верится, что на свете существует морская болезнь.

— Да! — откликнулась Альдора. — Сегодня просто чудесно! Мне бы хотелось, чтобы вы тоже могли подняться на палубу и полюбоваться морем.

— Я встану завтра, — ответил герцог.

Альдора всплеснула руками.

— Вы уверены, что уже можно? А вдруг лихорадка и жар опять вернутся?

Решив, что ее слова не убедили герцога, она добавила:

— Будьте благоразумны! Мы с Хобсоном так старались, обтирая вас уксусом. Наверное, теперь этот запах всегда будет напоминать мне, как мы боялись за вас.

— Думаете, мне стоит извиниться?

— Я не прошу вас извиняться, но обещайте беречь себя и больше не пугать нас. Хобсон надеется, что вы будете благоразумны и побудете на яхте еще хотя бы дней пять-шесть.

— Вечно Хобсон кудахчет надо мной, как старая наседка! — недовольно проворчал герцог. — А вы…

Он замолк в нерешительности.

— Что — я?.. — спросила Альдора.

— Вы вдруг превратились в ангела-хранителя! Я-то считал, что вам больше по душе костюм воинственной амазонки!

Альдора рассмеялась:

— Неужели я произвожу такое впечатление?

Герцог ответил не сразу.

— Я хотел бы, чтобы наша вражда была забыта, — тихо произнес он. — Вы спасли мне жизнь, я не только ваш должник: я чувствую, что отныне обязан оберегать вас и заботиться о вас.

Он говорил вполне непринужденно, но от его взгляда не ускользнуло то, что на щеках девушки выступил нежный румянец, а в глазах промелькнуло смущенное выражение.

— Нам надо решить, — продолжал герцог, не давая заговорить Альдоре, — как я могу вас отблагодарить. Деньги вам не нужны, и драгоценностей, полагаю, у вас предостаточно. Могу я предложить вам в подарок прекрасного жеребца?

Альдора засмеялась:

— Вы так предусмотрительны! Такому подарку я не только буду очень рада, но он единственный, который мне позволительно от вас принять.

Герцог ответил не сразу.

— Альдора, мы не должны сбрасывать со счетов светские условности. Когда я смогу мыслить яснее, чем сейчас, когда перестанет действовать лекарство, которое наверняка мне дал Хобсон, чтобы успокоить боль, мы подумаем о вас.

— Обо мне? — растерянно переспросила Альдора.

— Полагаю, вы понимали, что, уступив просьбам Хобсона, чтобы остаться и заботиться обо мне, вы подвергли опасности свою репутацию. Если кто-нибудь узнает, что ночь вы провели на моей яхте…

— Не понимаю, как это может стать известно…

— Надеюсь, никто не узнает, но я подумал, что будет разумнее высадить вас на берег, чтобы вы могли добраться до дома как можно быстрее. Или у вас есть другой план?

Альдора несколько секунд молчала, стараясь собраться с мыслями.

— Вы предлагаете… мне… отправиться в обратный путь… одной?

— Я подберу вам прекрасного надежного скакуна. Такого можно найти в Плимуте. Мой капитан прекрасно разбирается в лошадях. Я всегда доверял ему представлять мои интересы на аукционах, на которых почему-либо не мог присутствовать сам.

Альдора не отвечала, вспоминая, как испугалась при виде разбойника с мушкетом.

Путешествие по незнакомой местности до Беркхэмптон-Хауса займет не менее трех дней. Перспектива провести эти дни в одиночестве пугала ее.

Герцог первым нарушил молчание:

— Я не смогу послать с вами кого-либо из команды.

Несмотря на самые строгие указания, неосторожно брошенная фраза может навести на мысль, что это мой человек, а там уж связать все факты воедино не составит труда.

Как раз этого мы и должны избежать.

— Да… конечно, — тихо проговорила Альдора.

— Есть еще один вариант, — продолжал размышлять герцог. — Полагаю, в Плимуте или Фалмуте нам удастся найти корабль, направляющийся в Саутгемптон. Рыболовецкие суда часто совершают этот путь.

Герцог нахмурился, продолжая, видимо, обдумывать что-то про себя.

— Но, боюсь, компания, в которую вы можете попасть, окажется не из приятных. Как бы вам не пришлось услышать какие-нибудь грубые высказывания, которые оскорбят вас.

При этих словах Альдора вздрогнула, снова вспомнив грубое и злое лицо грабителя.

Понимая, что герцог ждет от нее ответа, она неуверенно спросила:

— Обязательно… принимать решение… прямо сейчас?

Я бы предпочла подождать, пока вы окончательно поправитесь.

Герцог улыбнулся:

— Я бы тоже этого хотел. Мне нравится, когда вы рядом. Нравится беседовать с вами, Альдора. Но я не могу не думать о том, что, удерживая вас здесь, я подвергаю опасности вашу репутацию. Вы спасли меня от пули разбойника, я должен спасти вас от злых языков и беспардонных слухов, которые так легко распространяются в высшем свете.

Альдора улыбнулась:

— Это правда! Каждый раз, когда я слышу, как подруги моей матери, не останавливаясь, болтают о том, кто и что сделал или сказал, я не могу не поражаться, как бездарно они привыкли тратить время!

— Да, верно, — согласился герцог. — Но мне кажется, все женщины любят поболтать, так же как все мужчины любят испытывать свое мужество: воевать, взбираться на горные вершины, искать сокровища, спрятанные сотни лет назад!

Альдора внимательно слушала.

— Но вы, Альдора, совершенно не похожи на других женщин. Вас интересуют тайные знания, эзотерические послания, написанные тысячи лет назад и подвластные только избранным.

— Вы когда-нибудь встречали таких людей?

Герцог почувствовал в ее вопросе нескрываемое любопытство.

— Я знал людей, которые, несомненно, владели тайными знаниями.

— А когда и где это было?

— Когда я был в Индии.

— Вы не говорили мне, что уже бывали в Индии!

— Вы же не спрашивали! Несколько лет назад я служил адъютантом у губернатора Мадраса. Это было интереснейшее время, которое я никогда не забуду. Я бы остался на службе и дольше, но, к несчастью, умер мой отец, и мне пришлось вернуться домой.

— И с тех пор вы там больше не бывали?

— Не представлялось возможности. До сегодняшнего дня по крайней мере.

Оба замолчали. Герцог видел, что Альдора напряженно обдумывает его слова.