Стихия любви - Барбара Картленд

Отъезжая от пристани, герцог перебирал в уме все невероятные события, которые произошли с ним с тех пор, как он приехал в Беркхэмптон-Хаус.

Он вдруг осознал, что за последнее время ни разу не вспоминал о Фенелле Ньюбери.

Это было, конечно, невежливо. Надо было хотя бы написать ей записку с сожалениями о ее столь скором отъезде.

Однако он тут же сказал себе, что не стоит связывать себя даже клочком бумаги. Фенелла ничем не отличалась от других женщин, которых он знал немало, и это была уже перевернутая страница.

Теперь все его мысли были заняты тем, чтобы маркиза не догадалась о его ранении, не стала расспрашивать, где и как он провел эти дни.

Рука все еще болела, не давая делать резких движений.

Но в общем герцог чувствовал себя неплохо, хотя и це мог пока позволить себе править четверкой своих лошадей. Впрочем, его старший грум был достаточно умелым и опытным.

Герцог не без удовольствия предавался размышлениям, откинувшись на спинку сиденья и любуясь окрестностями.

Когда он увидел на пристани свой фаэтон, он понял; что Хансон благополучно доставил Альдору в Беркхэмптон-Хаус.

Герцог подумал, что интересно было бы узнать, как она объяснила матери свой побег и четырехдневное отсутствие.

Было очевидно, что за то время, что они провели вместе, Альдора поняла, что ее бегство было большой ошибкой.

Встреча с разбойником особенно напугала ее, хотя она и повела себя весьма отважно.

Но герцог видел, что предложение высадить ее в Фалмуте и перспектива добираться до дома в одиночестве привели ее в ужас.

«По крайней мере теперь она знает, что жизнь не всегда бывает такой, как мы ожидаем», — подумал про себя герцог.

Но ему не хотелось бы, чтобы эта девушка утратила уверенность в себе и вкус к жизни.

Ему никогда прежде не приходилось встречаться с такими женщинами, как Альдора. Она была так невинна, так естественна во всех своих мыслях, чувствах и мечтах!

И она не была так озабочена своей внешностью, как прочие великосветские красавицы.

Герцог видел, что с собой она взяла только два платья.

И она надевала одно днем, а в другое переодевалась к вечеру, не извиняясь за это, не пытаясь объясниться.

Альдора не пользовалась косметикой, и это придавало ей почти детскую свежесть. Герцог любовался чистотой ее кожи, ярким сочным цветом губ.

Но когда она массировала ему виски, он не мог не заметить, что ночной пеньюар, легкий и почти прозрачный, скрывает тело прелестной женщины.

А длинные золотистые волосы, распущенные по плечам, делали ее особенно соблазнительной и привлекательной.

Однако сама Альдора как будто не видела в нем мужчину. С легкой рассеянной улыбкой герцог отметил, что такое с ним произошло впервые, и решил, что это достойный урок его мужскому эгоизму и самоуверенности любимца женщин.

Было жарко, и герцог мечтал поскорее добраться до Беркхэмптон-Хауса.

Когда фаэтон наконец подъехал к воротам поместья, он задумался о том, какой прием может его ожидать.

Во всяком случае, его, вероятно, ждут поздравления в связи с выигрышем в главном заезде. Об этом он узнал из утренних газет, которые были доставлены на борт яхты.

Помимо главного кубка, его жокеи взяли и несколько других призов.

Конечно, отсутствие самого герцога не могло остаться незамеченным, однако герцог был уверен, что маркиза, с присущим ей тактом и здравым смыслом, непременно придумает подходящее объяснение.

Так что ему оставалось найти ответ на вопросы о его ранении.

Он не собирался рассказывать о разбойнике с большой дороги, так как боялся бросить хотя бы тень подозрения на Альдору.