Анна и французский поцелуй - Стефани Перкинс

– А не слишком ли банально устраивать пикник на кладбище в Хеллоуин?

Все впятером – Мер, Рашми, Джош, Сент-Клэр и я – тащимся через кладбище Пер-Лашез, расположенное на склоне холма, с которого открывается чудесный вид на Париж. Хотя кладбище и само по себе напоминает миниатюрный город. Широкие тропинки, словно дороги, огибают островки вычурных захоронений. Они напоминают крошечные готические особняки с арочными проемами, статуями и разноцветными витражами. По периметру идет каменная стена с железными воротами. Над головами машут ветками внушительные каштаны, сбрасывая последние золотые листья.

Здесь тише, чем в Париже, но не менее впечатляюще.

– Эй, вы‘се слышали, что Анна сказала «вы‘се»? – спрашивает Джош.

– О господи, я так не говорила.

– Говорила-говорила, – подтверждает Рашми, поправляя лямку рюкзака, и следует дальше за Мер по другой тропинке. Какое счастье, что мои друзья знают это место, потому что я бы здесь уже давно заблудилась. – Я же сказала, что у тебя акцент.

– Это могильник, а не кладбище, – замечает Сент-Клэр.

– Есть разница? – спрашиваю я, с радостью игнорируя влюбленных голубков.

– Могильник – это участок земли, отведенный специально для погребения, в то время как кладбище всегда располагается на церковном дворе. Конечно, теперь слова практически взаимозаменяемы, так что в реальности это не имеет значения…

– У тебя в голове столько бесполезного дерьма, Сент-Клэр. Тебе повезло, что ты так дьявольски мил, – замечает Джош.

– А мне кажется, это интересно, – говорит Мер.

Сент-Клэр улыбается:

– По крайней мере, «кладбище» звучит привычнее. И надо признать, это место просто супер. О, извини. – Он поворачивается ко мне. – Ты, наверное, предпочла бы вечеринку в Ламбере? Слышал, Дэйв Хиггенботтом обещал принести пивной кальян.

– Хиггенбаум.

– Я так и сказал. Хиггенбам^[25].

– Да оставь ты его в покое. Кроме того, ни у кого из нас нет желания туда идти, несмотря на то что я сказала Дэйву вчера во время ланча.

Сент-Клэр пихает меня термосом:

– А может, ты расстроена, что у него не будет возможности поразить тебя своими невероятными успехами в стритрейсерских гонках.

– Прекрати.

– А еще я слышал, у него прекрасный кинематографический вкус. Возможно, он даже сводит тебя на полуночный сеанс «Скуби-Ду 2».

Я замахиваюсь на Сент-Клэра сумкой, но он со смехом отскакивает в сторону.

– Ага! Вот и оно! – кричит Мер, отыскав подходящее местечко.

Она разворачивает одеяло на небольшой лужайке, а мы с Рашми достаем небольшие яблочки, бутерброды с прошутто и сыр из рюкзаков. Джош с Сент-Клэром играют в догонялки вокруг памятников. Они напоминают мне маленьких французских школьников из нашего района. Не хватает только характерных шерстяных свитеров.

Мер разливает всем кофе из термоса Сент-Клэра, и я делаю глоток, наслаждаясь приятной теплотой, разливающейся по всему телу. Раньше я считала, что кофе горький и отвратительный, но теперь пью по несколько чашек в день, как и все остальные. Мы набрасываемся на еду, и тут же, словно по мановению волшебной палочки, к нам присоединяются ребята. Джош усаживается в позу йога рядом с Рашми, а Сент-Клэр втискивается между Мередит и мной.

– У тебя листья в волосах. – Мер хихикает, снимая один из коричневых «скелетиков» с головы Сент-Клэра.

Он берет листик, растирает в труху и дует на волосы Мер. Они смеются, и у меня все переворачивается внутри.

– Возможно, тебе стоит надеть шапку, – ухмыляюсь я. Сент-Клэр попросил меня захватить ее перед уходом.

Я бросаю сумку ему на колени, возможно не совсем рассчитав силу, но Сент-Клэр вдруг охает и сгибается напополам.

– Осторожней, – говорит Джош с набитым ртом, вгрызаясь в розовое яблоко. – Мальчики внизу устроены несколько по-другому.

– O-o-o, по-другому! – отвечаю я. – Как интригующе. Можно поподробнее.

Джош печально улыбается:

– Извини. Секретная информация. Ею владеют лишь те, кому есть что отбивать.

Сент-Клэр стряхивает с головы оставшиеся листья и надевает шапку. Рашми корчит гримасу.

– Ты серьезно? Сегодня? При всех? – спрашивает она.

– Каждый день, – говорит он. – Раз уж ты со мной.

Рашми фыркает.