Стихия любви - Барбара Картленд

Пока Альдора и герцог седлали лошадей, начался рассвет.

В первых лучах солнца растаяли остатки ночной мглы.

Воздух после дождя был свеж и душист.

Герцог помог Альдоре сесть на лошадь, затем вскочил в седло сам.

Хозяина нигде не было видно, и герцог, решив, что тот, по всей видимости, еще спит, оставил гинею на столе в уплату за их с Альдорой пребывание на его постоялом дворе.

Это были немалые деньги, если учесть, в какой убогой обстановке они провели ночь, но герцог был рад, что нашел девушку и ему не придется продолжать свое путешествие.

По дороге мысли герцога все время возвращались к Индии. Он сожалел, что не сможет осуществить свою мечту и что впервые в жизни препятствием на пути к воплощению его желания оказалась женщина.

Впервые в жизни ему довелось испытать женскую ненависть, да еще столь яростную, что она мешала разглядеть его положительные качества.

После ночного дождя дорога превратилась в сплошное месиво.

— Мне кажется, нам лучше возвращаться полями, — обратился герцог к Альдоре. — Путешествие по такой дороге будет очень утомительным.

— Да, пожалуй, — согласилась она.

Они проехали еще немного в поисках пролома в изгороди, через который можно было бы проехать на поля, и, заметив его, свернули на узкую проселочную дорогу.

Альдора сначала ехала впереди, потом остановилась, пропуская герцога.

Некоторое время они так и ехали друг за другом, потому что дорога была слишком узка, чтобы лошади шли бок о бок.

Впереди темнел густой лес — без единого намека на просеку или хотя бы узкую тропинку. Герцог на мгновение остановился, размышляя, стоит ли пробираться сквозь чащу, или лучше объехать лесной массив справа.

Только он собрался посоветоваться с Альдорой, как услышал громкий хрипловатый окрик:

— Руки вверх! Вы на мушке!

Альдора и герцог замерли, изумленно глядя на верхового с мушкетом, который выехал из леса.

Мушкет он направлял то на Альдору, то на герцога.

Лицо разбойника скрывали темная маска и фетровая шляпа, надвинутая на глаза. Оборванный и грязный, он сидел на своей старой лошади без седла, узду заменяли обрывки старых вожжей.

— Если вы собираетесь нас ограбить, — холодно проговорил герцог, — вам не повезло. Мы не при деньгах.

— Я заберу все, что у вас есть: и монеты, и лошадей, — злобно прорычал грабитель.

Герцог видел, что он не остановится ни перед чем.

Слишком поздно герцог сообразил, что ехать этой дорогой с Альдорой было большой ошибкой. В неделю Гудвудских скачек на дорогах появлялось много воров и разбойников всех мастей, которые ждали случая поживиться за счет съехавшейся на скачки знати.

Помня об этом, герцог всегда на всякий случай имел в карете, в которой путешествовал, пистолет и ружье. Но так как, по счастью, с ним давно ничего подобного не случалось, он на этот раз забыл о такой необходимой мере предосторожности.

Теперь он оказался в весьма затруднительном положении, хотя и понимал, что этот оборванец не собирается их убивать.

Расставаться с Самсоном герцогу было жалко. Ничего более унизительного, чем потеря его лучшего скакуна, нельзя было и придумать. Да Самсон и не выжил бы в руках этого проходимца.