Венгрия для двоих - Барбара Картленд

– Снаружи он поразил меня, – честно отве­тила девушка, – но он производит впечатление чрезмерной помпезности и не может сравниться с прекрасным замком вашего сиятельства.

Князь засмеялся.

– Я подумал то же самое после того, как первый и единственный раз, побывал у барона.

– А что вы думаете о самом бароне? – спросил князь Николас.

Его тон подсказал Алете, что юноша уже слы­шал от брата о том, что гостье барон не понра­вился.

Она серьезно ответила:

– Мне кажется, что он очень похож на свой замок!

Все вокруг рассмеялись, а князь Джозел за­метил:

– Вы дали очень дипломатичный ответ, мисс Линк. Не стоит заводить врагов, пока обстоя­тельства не принудят вас к этому.

– Вам хорошо так говорить, папенька, – воскликнула Мизина. – Все окружающие слиш­ком боятся ссориться с вами, поэтому у вас вра­гов нет.

– Я был бы более польщен, если бы ты сказа­ла, что меня любят за мои хорошие качества, – отшутился князь.

– Такого просто не может быть, – ответила ему дочь, – и это касается всех нас!

– Что ты хочешь сказать? – спросил князь Миклош.

– Всех Эстергази окружает какая-то особая аура, – ответила его сестра. – Люди сразу замечают ее и уже не считают нас обычными людьми.

Алета поняла, что девушка смогла выразить словами то, о чем сама она только что думала. Опередив всех остальных, она произнесла:

– Мне кажется, что если люди умны и ин­теллигентны, они ищут чего-то настоящего и прав­дивого, не обращая внимания на внешний лоск. Мне хотелось бы, чтобы меня любили только из-за меня самой, а не по каким-то другим причи­нам.

При этих словах она заметила взгляд мистера Хейвуда и поняла, что говорит, как леди Алета Линг, а совсем не как «мисс Линк».

– Конечно, – быстро добавила она, – нельзя сравнивать таких людей, как вы с вашим великолепным дворцом, с таким заурядным чело­веком, как я.

Оговорка вышла не слишком убедительной, и все же Алете показалось, что никто не заметил, что она чуть не выдала себя.

Оказалось, что Эстергази любят поспорить – этим они очень напоминали французов.

Они стали обсуждать, может ли положение или богатство помешать тем, кто оным владеет, быть людьми.

– Разве можно представить себе, – горячи­лась Мизина, – чтобы кто-нибудь назвал Папу Римского или императора «заурядными» людь­ми?

– Для меня женщина всегда женщина, будь она императрица или крестьянка! – уверенно за­явил князь Николас.

Вся семья знала, что он по уши влюблен в императрицу Елизавету.

– Честно говоря, я считаю, что Мизина пра­ва, – завершил спор отец. – Если бы все были одинаковы, общество оказалось бы разрушено.

– Вот и хорошо! – отозвался на это князь Николас.

Алета заметила, что князь Миклош не стал принимать участия в споре.

После ужина Мизина великолепно играла на пианино. Алета с удовольствием слушала кра­сивую венгерскую музыку и мелодии Иоганна Штрауса.

Она не заметила, что слегка покачивается под вальс «Голубой Дунай».

Князь Миклош смотрел на нее с таким выра­жением, которое заставило ее смутиться.

Когда, наконец, вечер подошел к концу, он про­водил девушку до лестницы.

Мистер Хейвуд заканчивал разговор с князем Джозелом, и князь Миклош сказал так тихо, что его расслышала только Алета:

– Я так счастлив, что вы здесь! В вашем сияющем платье вы кажетесь не только частью фонтана, но и частью моего дома.

– Вы… вы мне льстите, – весело ответила Алета.

– Я говорю серьезно, – ответил князь. – Я не сомкну глаз всю ночь, и с нетерпением буду ожидать утра!

Он взглянул ей в глаза, и Алета не смогла отвести взгляда.

Поднимаясь по лестнице вместе с мистером Хейвудом, она снова и снова говорила себе, что не должна воспринимать слова князя всерьез.

Он всего лишь очень романтичен, – а кто не романтичен в Венгрии?