Требуется мужчина - Мирна Маккензи

— Как все прошло?

— Неплохо. Ларри после разговора с адвокатом согласился выплачивать определенную сумму на содержание ребенка. Я рассказала родителям Джины, как она прекрасно работает и что помогу ей купить необходимые вещи для ребенка. Они сначала хотели уехать из города, но Джине нравится здесь жить и работать у меня. Я знаю, что люди поддержат ее. Она такая милая. И родители согласились остаться. Думаю, они будут хорошими бабушкой и дедушкой.

Калеб недоверчиво посмотрел на Викторию.

— Похоже, ты практически ничего не сделала?

— Не очень много.

— Милая женушка, я знаю Рэя Грегори, он тяжелый человек.

— Но, в конце концов, он согласился со мной. И это самое важное.

— Что ты обещала ему?

— Что Джина будет больше работать в моем магазине. Если ей понадобится сидеть с ребенком, я буду отпускать ее. Не разрешу покупателям сплетничать о ней. Куплю ей детскую коляску, высокий стульчик, детскую кроватку и стол для пеленания.

Калеб засмеялся и поднял ее со стула.

— Я уверен, что все это ты выложила ему своим спокойным, деловым тоном, я прав? И он не мог ничего тебе возразить.

— Я не сделала ничего особенного.

Это было не так. Виктория переживала за людей, а многие просто показывали пальцами и сплетничали. И если Калеб присмотрится повнимательнее, ему предстоит узнать еще много о своей женушке.

Но стоит ли это делать? К этой леди опасно привыкнуть, опасно полюбить ее — ведь она скоро уйдет от него.

— Почему ты так критиковал свои ранние статьи? Они чудесны, написаны с большим энтузиазмом, — вдруг спросила она.

Калеб нахмурился.

— В них слишком много идеализма.

— Ты был молод, а все молодые идеалисты.

— Но я не хотел им быть.

Виктория перестала листать газету и посмотрела на него.

— Почему?

Калеб молчал.

— Калеб? Я задаю лишние вопросы?

Он вспомнил о том, как она заботится о людях. Он не хотел, чтобы она беспокоилась о нем.

— Это старо как мир, Виктория. Моя мать боготворила отца, а он... Скажем так — он забывал о ее существовании, жил светской жизнью. Она была несчастна, но во всем винила себя. Ее сбила машина. Я до сих пор уверен, что в ту минуту она думала о нем. Я знаю, что такое бывает и в других семьях. Люди — эгоисты, Виктория. Волшебных сказок в жизни не бывает. Я удивляюсь, зачем писал про это. Давно нужно было выкинуть всю эту писанину. — Он посмотрел на исписанные листы бумаги.

Виктория сильнее сжала их в руке.

— И не думай это выбрасывать. Ты сделаешь медвежью услугу журналистике. Это очень хорошие статьи. Дело не в идеализме. Я владею книжным магазином и разбираюсь в литературе.

Калеб засунул руки в карманы.

— Калеб?

Он посмотрел на нее.

— Мне жалко твою мать.

— Не стоит. Она вышла за него замуж, хотя знала, что он из себя представляет.

Виктория тоже знала, какой он, но вышла за него замуж. Он не создан для женитьбы. И он явно не создан для Виктории. Но другого выхода не было.

Этой ночью Калеб не притронулся к ней. Он знал, что она делала тест на беременность. Результат был отрицательный, и грусть на лице Виктории разбила бы сердце любого мужчины.

Этой ночью он просто обнимал ее и надеялся, что неправ насчет идеализма. Виктория была идеалисткой, хотя и не признавала этого.

Виктория проснулась неожиданно, даже во сне она почувствовала непонятное беспокойство.

Калеб не любил ее прошлой ночью. Он просто прижался к ней, как тогда, в их первую брачную ночь. Она думала, может, он раскаивается, что женился на ней.

— Наверное, он жалеет с самого начала, — сказала она себе. — Он хотел позаботиться обо мне, а теперь я ему надоела. И сейчас удивляется, зачем он связался с женщиной, которая уговаривает незнакомых мужчин сделать ей ребенка.

— Чокнутая, — прокричал Боб. — Чокнутая женщина. Черт подери.

— Спасибо, что высказал свое мнение, — сказала она птице.

Не изменилось ли что-то в их отношениях? Наверное, Калеб устал любить ее. Раньше он часто менял партнерш.

— Хватит жалеть себя, — прошептала она. — Это недостойно.

И все-таки днем она пришла в редакцию ринвальской «Газеты». Она хотела прямо и честно поговорить со своим мужем. Она должна сказать, что он может в любое время отказаться от этого брака. У него не было никаких обязательств по отношению к ней.

Стол Дэниз был завален бумагами.

— Ищешь своего симпатичного мужа? — спросила Дэниз. — Я передам ему, что приходила. Сейчас его нет.

— О, это неважно, — сказала Виктория, чувствуя себя смущенной. — Надеюсь, я не помешала тебе.

— Дорогая, если дело касается мужа и жены — это всегда важно. И не беспокойся, что отрываешь меня от работы. Я часто делаю перерывы. Сейчас он в Дэлловее и произносит речь на благотворительном празднике. Ему часто приходится этим заниматься. Калеб — хороший оратор. Ему неплохо платят. Думаю, ты не знаешь об этом. Он не любит распространяться на эти темы. Он грозил уволить меня, если я проболтаюсь, но я подумала, что ты не в счет. Ты — его жена.

— Калебу платят за то, что он произносит речи на благотворительных собраниях?

Дэниз удивленно посмотрела на Викторию.

— Ты должна знать его лучше. Они выписывают ему деньги, а он их не берет. Он говорит, что это долг каждого журналиста — жертвовать на благотворительные цели. Он любит помогать людям и не хочет, чтобы об этом знали.

Виктория улыбнулась.

— Думаю, ты самая замечательная женщина из всех, кого я встречала, — сказала она Дэниз.

— Наконец-то кто-то признал это. Твой муж думает, что я зануда.

— Мой муж обожает тебя, — сказала ей Виктория.

Дэниз была польщена.

— Но мы не скажем ему об этом. Мы с Калебом лучше работаем, когда деремся.

— Твой секрет — мой секрет. — Виктория дотронулась до сердца. Из офиса она вышла, улыбаясь. Калеб тратит средства на благотворительность? Это известие ее не удивило, как и то, что Калеб никому об этом не рассказывал.

Он верит в обстоятельства и заботится о тех, кто нуждается. Неудивительно, что он нарасхват.

Кто обвинит такого человека, что он скрывает свою личную жизнь? Калеб знает о темной стороне жизни, знает о безвыходных положениях, поэтому решил помочь Виктории. Нужно только быстрее забеременеть, чтобы освободить его от всех обязательств, связанных с ней.

Виктория — поразительная женщина, подумал Калеб, возвращаясь однажды домой. Он только что понял это, потому что ему не хотелось никуда бежать от нее. Целый день он ждет момента, когда вернется домой и увидит ее. Каждую ночь он любит ее, и ему это нравится. Виктория приносила ему радость. Однажды он увидел ее, склонившуюся над маленьким несчастным котенком.