Бегущая от любви - Джоанна Лэнгтон

– Ты все еще ее любишь? – выпалила она вдруг, неожиданно даже для себя самой.

Волнение заставило Кэрри облечь в слова свой злейший страх – что каждую секунду, проведенную с ней, Карлос будет изнывать от страсти к неведомой Лотте.

Карлос не стал притворяться, будто не понимает, о чем речь.

– Нет.

Кэрри перевела дух – ей стало чуточку полегче. Что же произошло между Карлосом и его невестой? Очевидно, что-то серьезное: Кэрри уже поняла, что ее муж не из тех мужчин, которые меняют женщин как перчатки. А значит, ей не о чем беспокоиться и ни к чему портить медовый месяц бесплодными сожалениями и завистью к счастливице, испытавшей его любовь. Пусть ее Карлос не любит – зато в ее силах стать для него хорошей женой. Прежде всего надо узнать, что такое Багамы, а потом садиться за испанскую грамматику. И еще: если она хочет, чтобы Карлос к ней привязался, надо проводить с ним больше времени, чем с дочерью.

Некоторое время спустя перед изумленным взором Кэрри выросла вилла – огромный особняк, величественно возвышающийся над сумрачными рядами столетних деревьев и безукоризненно подстриженными лужайками.

– Сколько же ему лет?! – воскликнула Кэрри, с восторгом созерцая бесчисленные ряды окон.

– Старейшая часть здания относится к восемнадцатому веку. Разумеется, с того времени его много раз достраивали и перестраивали. Эта вилла принадлежала семье моей матери. Она живет здесь в теплое время года.

Карлос вышел из машины и открыл дверцу для Кэрри.

На тяжелой дубовой двери Кэрри заметила полустершиеся от старости слова: «Добро пожаловать!» Больше она ничего разглядеть не успела – Карлос поднял ее на руки и, по обычаю, перенес через порог. Кэрри не заметила, кто открыл дверь, и, едва муж опустил ее на пол, спросила об этом.

– Наши слуги тактичны и понимают, что молодоженам в медовый месяц не хочется видеть вокруг посторонних, – объяснил ей Карлос.

Рассмеявшись, Кэрри огляделась. Широко распахнутые глаза ее с восторгом впитывали огромный холл, словно сошедший со страниц исторических романов, – каменный пол, отполированный ногами многих поколений, гобелены на стенах и огонь, ярко горящий в огромном камине. Несмотря на мрачноватую обстановку, здесь чувствовалась атмосфера тепла и уюта.

– Какая красота! – воскликнула Кэрри.

Карлос развернул ее лицом к себе и внимательно вгляделся в глаза.

– Значит, тебе вилла не кажется старой и запущенной?

– Нет, что ты... здесь просто замечательно! В таком доме хочется прожить всю жизнь!

Карлос ласково улыбнулся – от этой улыбки сердце Кэрри растаяло.

– Признаюсь тебе, я всегда был от него без ума. Помню, когда я был маленьким, бегал здесь наперегонки со своими американскими кузенами.

– Каким ты был в детстве? – спросила Кэрри.

Все страхи и обиды были забыты: теперь, когда она осталась наедине с Карлосом, Кэрри охватило чувство глубокого, всепоглощающего счастья. Она любит его – и это главное. Ради него она готова на все.

– Вредным избалованным мальчишкой. Синдром единственного ребенка. Я получал все, что хотел, и даже больше, дорогая моя... Ах, прости, – Карлос усмехнулся, – я и забыл, что ласковые слова у нас под запретом.

– Теперь, когда мы женаты, – нет, – поспешно заверила Кэрри.

Карлос обнял ее одной рукой и привлек к себе: при его прикосновении сердце Кэрри ускорило бег.

– Большая разница, правда?

Кэрри кивнула.

Он крепче прижал ее к себе, и она выгнула спину, инстинктивно потянувшись к его жаркому сильному телу. Пронзив ее страстным взглядом темно-золотых глаз, Карлос склонился к ее губам – и Кэрри позабыла обо всем на свете.

Очнулась она, лишь когда сообразила, что Карлос подхватил ее, ослабевшую от страсти, на руки и несет вверх по резной деревянной лестнице.

Отворив дверь плечом, он лукаво ухмыльнулся.

– Если хочешь, могу задернуть занавески...

За окном было еще светло, но Кэрри, покраснев, покачала головой. При свете догорающего дня она могла разглядеть спальню – стены, обшитые дубовыми панелями, огромную кровать под темно-красным балдахином и – трогательная деталь – букет белых лилий в вазе на столе. А это что?.. Господи, камин! Такой роскоши Кэрри и вообразить не могла!

Карлос опустил ее на пол и принялся бережно снимать с нее украшения. Затем развязал галстук, расстегнул воротничок и бросил на кресло смокинг. Кэрри вдруг ощутила робость – робость, очень похожую на ту, что владела ею в их первую ночь. Однако теперь под пеплом страха, словно угли костра, крылось желание, тайное предвкушение, готовое в любой миг разгореться в-пламя всепоглощающей страсти. Сейчас, глядя на Карлоса, Кэрри не боялась признаться самой себе, что желает его. И желала с первого же мгновения их необычного знакомства.

– Я рад, что ты не смогла переодеться, красавица моя, – лениво протянул Карлос, окидывая ее хрупкую фигурку сверкающим взглядом золотистых глаз. – Я полдня мечтал о том, как буду снимать с тебя эти соблазнительные кружева.

– Правда?

Груди Кэрри заныли, соски затвердели от желания ласки. Как ему это удается? – в смятении подумала она. Одно его слово, один взгляд – и я уже готова упасть к его ногам!

– Мне нравится, как ты на меня смотришь. Как будто я – единственный мужчина на земле.

Так оно и есть! – мысленно ответила Кэрри, но не осмелилась произнести это вслух. Не стоит докучать Карлосу разговорами о своих чувствах. Пока что он не испытывает к ней ничего, кроме симпатии и сексуального влечения; но, если она будет скромной и терпеливой, если не станет давить на него и выпрашивать большего, быть может, в один прекрасный день он ее по-настоящему полюбит. Полюбит так же, как любил свою невесту.

– Ты – воплощенный соблазн... – Карлос привлек ее к себе, отбросил от лица Кэрри густые волны бронзовых кудрей. – Всякий раз, когда я смотрю на тебя, мне хочется обнять тебя вот так...

– О-о! – тихо простонала она в ответ на прикосновения умелых губ к чувствительной коже и, прильнув щекой к его мускулистой груди, блаженно закрыла глаза. Казалось, кровь в ее жилах превратилась в шипучее пенистое вино.

– Как ты подходишь к этой спальне! – хрипло проговорил Карлос. – Мне не хватает только камзола и шляпы с пером, чтобы все было как в старые времена.

Он принялся с томительной медлительностью расстегивать на ней кружева. Кэрри пошатнулась и крепче прижалась к нему – нежные прикосновения сильных рук Карлоса сводили ее с ума.

– В те времена мужчины, кажется, были ужасными свиньями, – пробормотала Кэрри, смутно припоминая школьные уроки истории.

– Не обязательно. В библиотеке внизу хранятся любовные письма и дневники, доказывающие совсем обратное.