Законы высшего общества - Арина Холина

— Тебе правда не понравилось? — беспокоился Максим.

— Понравилось, — улыбнулась Настя. — Честно. Даже Блум. Максим… А почему ты не обиделся, когда я на тебя накричала?

— Я не обидчивый, — он пожал плечами.

— Как это?

И тут зазвонил телефон.

— Да, — ответил Гранкин. — Галя, ты дома? Скоро буду. Да, с Настей. Смотрели «Пиратов». Ты же не хотела… Ладно, обсудим. Целую. Что? Молоко? Хорошо, заеду в «Континент».

— Ты первый раз женат? — спросила Настя.

— Н-да, — кивнул он.

— Ну, и как, чувствуешь себя… особенно?

Максим поразмышлял.

— Да.

Что-то он немногословен.

— Да-а? — оживилась Настя. — Почему?

— Ты ведь была замужем?

— Ничего такого особенного я не чувствовала, — отрезала она и открыла машину.

— Я вдруг понял, что все эти слова, которые говорят друг другу — про горесть и радость, все они имеют значение, — произнес он, устроившись на сиденье.

— То есть любовь? — уточнила Настя.

Уж она-то знала, как себя не выдать, как скрыть бледность и дрожь в голосе — и не дрожь даже, а многозначительную, нервную хрипотцу.

— А ты веришь в любовь? — он заглянул ей в глаза.

— Хоро-оший вопрос! — кивнула Настя. — Но главное, что я слышу его от человека, для которого в наше время брак — нечто особенное.

— Я думал и понял, что любовь — это когда каждый требует от другого лишь то, что тот может тебе дать. И ты обещаешь быть с человеком не потому, что сегодня ты его любишь, а потому, что ты принимаешь ответственность за него — что бы ни случилось.

— Ага, — хмыкнула Настя.

— Что «ага»?

— Звучит заманчиво.

— Слушай, а не бывает так, что тебе кажется — очередного разочарования ты уже не выдержишь?

— Откуда ты знаешь, что при таком вот раскладе не будет разочарования? Вдруг твоя женщина — я не имею в виду никого конкретно — поймет, что ваши отношения — сплошная прагматика, и пошлет все это к черту ради двадцатилетнего мальчика, который будет слать ей сто СМС в час?

— Если все-таки иметь в виду конкретно Галю, то я уверен — она достаточно разумная, чтобы оставаться со мной.

— Ну… здорово, — улыбнулась Настя. — Где ты оставил машину?

По дороге домой она все еще спорила с Максимом. Нет, ну это надо же — взрослый человек, а в сказки верит! Хотя… Вдруг именно такие люди живут тридцать лет и три года в любви и согласии?

Возможно, их отношения крепки, как Кремлевские стены, — о них разбиваются случайные измены, ссоры, рутина и прочие неприятности. Но разве это весело? Разве в этом есть смысл?

В его книгах столько жара, столько жизни, столько снисхождения к страстям человеческим, что невозможно представить этого человека в роли мещанина, с годами усыхающего от скудости чувств.

Может, он просто устал от ошибок? И Галя — его эмоциональный санаторий.

Настя ни разу не была в санатории. Режим, питание — а не еда, процедуры, черт побери… Ему же всего тридцать два!

Ладно. Она покажет этому вешалочному магнату, что такое настоящая жизнь. И что такое его Галя.

Она получит его.

И на то есть причина.

Во всех его рассуждениях типичного городского умника-циника имелись бреши, сквозь которые виден был он — горячий, нервный, необъезженный ахалтекинец — пускающий пар из ноздрей, бьющий копытом, жаждущий свободы жеребец редкостной красоты.

Он принадлежал ей, а не рыжей хабалке с замашками няни Вики.

Ладно. Она просто его хочет. Это секс. Почти только секс.