Законы высшего общества - Арина Холина

Миша очень ловко пристроился рядом с Гранкиным, легким движением среднего подбородка оттеснил Галю, которую зажали Лена с Наташей, и завел песнь о Франкфуртской ярмарке.

— А какой бизнес у Максима? — поинтересовалась Наташа.

— Ну, у него два помещения под офисы, и еще он производит вешалки, — с долей ревности («С какой целью интересуетесь?») призналась Галя.

— Вешалки? — удивилась Наташа.

Галя рассказала, как это прекрасно — продавать вешалки, особенно, если входишь в тройку лидеров, как это увлекательно — общаться с творческими людьми, например модельерами, и вообще это все-таки производство, а не спекуляция…

Настя, конечно, была просто несказанно рада благополучию семьи Гранкиных, но богатый писатель — это просто отстой. Значит, его не интересуют деньги. То есть интересуют, но, видимо, косвенно.

Бред какой-то.

Вешалки, Галя… И при чем тут Ривьера, малиновый закат, черное ночное море, поцелуи с ароматом красного вина, вентилятор под потолком, белый полог?..

А?

Непонятно.

Как он может писать такие сложные, нервные, с обнаженной душой — прямо-таки все сосуды наружу торчат — книги, если вокруг сплошная пластмасса, включая и эту жеманную, злую бабищу?

А в том, что Галя злая, сомневаться не приходилось. Она-то считала себя «своей» — и готова была броситься в атаку, если бы почуяла аудиторским чутьем, что ее не принимают. Настя секретничала с Леночкой: перемигивалась, пожимала плечами, строила рожи — сдерживая порывы друзей не оставить от Гали и мокрого места.

Гриша тем временем нанизал шашлыки, разложил рыбу на решетке — взял все в свои руки. Так было принято.

— А мы мясо не маринуем, — обрадовала всех Галя. — Жарим в естественном виде. Соусы отбивают вкус.

— Вкус чего? — нахмурилась Наташа.

— Если хотите, есть еще курица и рыба без маринада, можно пожарить, — купировала скандал Настя.

Конечно, гастрономические заскоки Гали — не повод даже для мелкой перепалки, но было в ней что-то препротивное. Мгновенная острая неприязнь, как приступ перитонита, скрутила Настю не просто так — Галя, как лошадка, шла по чистой аллейке и усыпала душными яблоками нарядный гравий. Настю отличала терпимость — по работе она каждый день встречала откровенных психопатов и мошенников, но в каждом было свое очарование, даже в Мише-Жопе, который умел любого автора, вооруженного агентом, юристом, бухгалтером и психиатром, смягчить и воодушевить, но в Гале не было обаяния даже на чайную ложку, а шарма не больше, чем в старом бульдозере.

— Ой, замечательно! — с таким видом, словно добилась от заторможенной официантки расторопности, одобрила Настину идею Галя.

Шашлыки были готовы и пахли так, что слюни текли в тарелки.

Галя не без брезгливости положила себе крылья-гриль (вдруг они стояли рядом с маринадом?), а Максим удостоился ее неодобрения — с аппетитом набросился на дивную телятину, замоченную в травках, и на семгу под соусом.

— Как вкусно! — простонал писатель.

— Вера Ивановна — гений, — улыбнулась Настя.

Про Максима она так ничего и не поняла.

Они наелись, выпили вина, ночь затянула небосвод, гости попрятались под пледы, а Настя так и не выяснила, что же такое большой писатель Максим Гранкин.

Хитрые девицы уволокли Галю показывать дом — пусть обзавидуется, жаба, а Настя подсела к писателю, воспользовавшись тем, что Миша схлестнулся с режиссером на предмет экранизаций Акунина.

— Ну, как? — спросила она его, устроившись в плетеном шезлонге.

— Я видел вас в «Медее», — улыбнулся он.

— Класс, — кивнула Настя. — Понравилось?

— Честно?

Настя вздохнула: к чему кокетство?

— Очень.

Она взглянула на него более пристально:

— Не врете?

Максим помотал головой.

— Вы очень талантливая актриса. Я даже боялся к вам ехать. Галя уговорила.

— Галя? — удивилась Настя.

— Хотела с вами познакомиться.

Так-так. Интрига ясна.

Друг Насти, замечательный грузинский актер, прощаясь с тяжелой наркотической зависимостью, целый год каждый день начинал тремя стопками водки и новым пазлом. Радовался, как дитя, нашедшее верный фрагмент.

А Настя, борясь с депрессией, размышляла о человеческих отношениях и точно так же укладывала в общую картину фразы, взгляды, итоги — и так насобачилась, что с лету отбивала любую подачу.

Значит, мы имеем любопытство гнусной женушки. Это раз. В перспективе — заманчивые горизонты киношной группировки, кинотавры, канны, светская хроника, премьеры.

Идея воспользоваться тщеславием Гали приятно грела душу.

— Я сейчас, — пообещала Настя и ушла в дом.

Из туалета по СМС отправила пиратский клич Леночке и Наташе — следовало виртуозно обрисовать Гале сладостные картины популярности. Пусть позудит, как следует.

И девочки расстарались.

Никиты, Вовы, Сережи, Саши, Леши, Ксюши, Тани, Даши, Ани, Юли — от звучности имен дрожала земля, а Леночка с Наташей щебетали, как ни в чем не бывало.

Галя пребывала на грани между жизнью и смертью — она уже поставила все на красное, и рулетка завертелась.

Первый раунд за Настей.

Теперь очередь метких точечных ударов — и он скажет «да».