Хозяйка отеля для новобрачных - Эва Гринерс

Первым делом я посмотрела на дату - шестое ноября тысяча девятьсот пятьдесят первого года. В той моей прошлой жизни я еще даже не родилась… где-то в этом мире. Или в параллельном измерении.

Машинально перебирая тонкие газетные страницы, пачкающие пальцы, я вдруг наткнулась на фотографию, от взгляда на которую у меня затрепетало сердце.

“Железнодорожный магнат, мистер Стив Уолтон лично прибыл на открытие новой станции в округ Торренс…” Я оторвалась от текста и принялась разглядывать газетный снимок.

Фотография была ужасной, но я так обрадовалась, увидев его лицо, как будто Стив предстал передо мной лично. Невольно улыбаясь, я вспоминала его взгляд и негромкий, но глубокий голос. Надо дочитать…

Статья была недлинной. Описывались перспективы округа Торренс, в связи с открытием станции, описание вокзала, отвечающего всем современным требованиям.

А потом мои глаза выхватили последнюю строчку заметки, и она острой занозой впилась мне в радостно стучащее сердце.

“Мистера Уолтона сопровождала мисс Фарис, с которой миллионер обручился в прошлом месяце.”

Глава 15

Следующие несколько дней я занималась обустройством помещений нашего общего пользования - кухней, холлом. А так же приводила в порядок дядину комнату.

К слову, она не была так уж захламлена, как я опасалась после первого дня на кухне. В сравнении с жилищем в трейлерном парке, у дяди была идеальная чистота и порядок.

Мелкий мусор уместился в небольшой пакет, а вот одежду я предложила перестирать всю. Сделала влажную уборку и, несмотря на низкую температуру на улице, вымыла окна с обеих сторон.

Комната проветрилась, приобрела опрятный вид. Вообще она не сильно отличалась от той, в которой остановилась я - мебель в том же стиле, просто чуть аскетичнее. Кроме того, под окном располагался большой массивный письменный стол. Мы договорились, что бумаги я просто сложу в ящик аккуратно и позднее мы вместе их разберем.

Последними в ящик легли газеты, которые я привезла в тот день, когда ездила с Ричи в город.

Мельком взглянув на них, я захлопнула короб почти равнодушно. Конечно, чтобы как можно скорее избавиться от внезапно нахлынувших чувств, мне пришлось тогда взять себя в руки и покопаться в себе, наводя порядок на душевных полочках..

“Во-первых, - сказала я себе, - ты Стива Уолтона видела полтора раза, и влюбиться было бы просто глупо. Да, он хорош собой и умеет ухаживать по-королевски. Во-вторых для того, чтобы даже думать об обустройстве личной жизни, нужно было наладить её саму, не ожидая милостей ни от кого”.

Я всё еще была женой Джейми и с этим что-то предстояло решать. У меня был дядюшка и теперь вот этот дом, где я трудилась каждый день без устали. А еще Джина: разве я не должна была попытаться вытащить её из тех окраин ада? Ну и в-третьих посмотри на себя в зеркало, безжалостно завершала я анализ, разглядывая в отражении симпатичный бэби-фейс. Да, мордашка, конечно, милая, но разве сравнится она с мисс Фарис?

Я ни разу не видела эту мисс Фарис, но невеста Стива Уолтона представлялась мне этакой длинненькой, тонкой и звонкой богиней с аристократическими чертами лица, фарфоровой кожей, манерами и голубой кровью. Не то, что я. Кнопка какая-то.

На этом анализ заканчивался. А кроме того, напомнила я себе, мистер Уолтон никаким образом не преступал границ, чтобы можно было что-то там себе придумать. Он просто помог. Да, с размахом, благодаря своим возможностям. Не дежурно, а с настоящей заботой. Но безо всякого намека на какую-то симпатию.

И я занялась делами. Было смешно, когда я нарядилась в рабочую одежду, собираясь немного почистить двор, и меня увидел дядя.

Увидев его округлившиеся глаза, я расхохоталась. Наверное, он не сообразил сразу, что за мальчик сбегает по лестнице к нему навстречу. А когда понял, хмыкнул, да и рассмеялся сам.

Я прошла на кухню и уже привычно приготовила нам любимый завтрак - глазунью с тушеной морковью и помидорами. Тесто на хлеб пыхтело с вечера и я отделила несколько шариков на булочки. Определив их в духовку, я достала курицу из холодильника и принялась разделывать тушку на рагу к обеду, чтобы потом только осталось сунуть её с овощами в духовку.

Мой ангел Ричи наладил нам старый дизель, и он тарахтел без умолку, к чему я очень скоро привыкла. На свет по всему дому мы с дядей решили не тратиться. В каждой комнате были небольшие камины - дров на две комнаты и холл, где я организовала столовую зону, хватало. Ну а в вечернее время для освещения хватало свечей.

Мне даже нравился такой наш уклад. Это было необычно и сохраняло атмосферу этого забытого старого отеля.

Накрыв завтрак в холле, где перед камином был поставлен стол и кресла, я постучала в комнату к дяде. Обычно он уже выходил к этому времени, а сегодня что-то заспался.

Когда дядя Тэй не появился и через полчаса, я вдруг забеспокоилась. На стук он не отзывался, и я открыла дверь, где обнаружила странную картину.

Дядя, слава Богу, был жив и на первый взгляд здоров. Но сидел он на полу и методично раскачивался, держась за голову. Перед ним стоял ящик с бумагами и документами, которые я сложила, убирая комнату.

- Дядя Тэй, что случилось??? - я кинулась к нему, уронив на пол миску, которую держала в руках.

Он не отвечал, глаза были прикрыты, а веки подрагивали.

- Дядечка, да что такое? - чуть не плача, я отняла его руки от головы и сжала в своих. Пальцы его были ледяными.

Дядя поднял на меня взгляд, еще немного покачался и произнес:

- Я старый дурак. Старый безмозглый дурак.

- Да что случилось? - я схватила его за плечи и слегка потрясла.

- Прости меня, девочка, - голова дяди снова поникла, и я испугалась еще сильнее. Как вызвать отсюда врача, я понятия не имела. Нужно было бежать в город.

- Дядя Тэй, только не умирайте здесь без меня, я скоро!

Прислонив дядю к столу, я метнулась к двери.

Меня остановил его слабый голос.

- Подожди, Веллори, вернись…Мне нужно рассказать…

Я развернулась, споткнувшись о ковровую дорожку. Не задавая уже вопросов, просто ждала, ловила каждое слово, поглаживая успокаивающе руку с пергаментной кожей и синими венками.

Голос дяди дрожал.

- Сначала о том, какую глупость я совершил. А потом самое главное. Ты должна знать.

Кивнув, я дала