Второй шанс или повар-попаданка - Ли Ан

— Ну что ж, желаю удачных дел. Если что понадобится — обращайтесь.

Иду заниматься хозяйством, но мысли всё время возвращаются к странному гостю. Что-то в нём есть знакомое... Но что именно, понять не могу.

В обед случается небольшое происшествие. Катрин, новая горничная, несет поднос с посудой и на ровном месте спотыкается. Тарелки летят на пол, поднимается грохот. Девочка в слезах — посуда-то не дешёвая.

Я уже открываю рот, чтобы её успокоить, как вдруг вижу, что месье Дюран вскакивает со своего места и помогает собирать осколки.

— Не плачьте, мадемуазель, — говорит он девушке мягко. — Это просто посуда. Главное, что вы не пострадали.

— Но хозяйка... — всхлипывает Катрин.

— Хозяйка понимающая женщина, — отвечает он, поглядывая на меня. — Правда, мадемуазель де Монклер?

— Правда, — подтверждаю я. — Катрин, перестаньте плакать. Посуда — дело наживное.

Но меня поражает не его доброта к служанке, а то, как он это делает. Без снисхождения, без показной благородности. Просто естественно, будто помогать людям для него норма.

А ещё — как быстро он среагировал. Большинство гостей остались бы сидеть, делая вид, что ничего не заметили. Дело не их касается, зачем вмешиваться?

— Спасибо за помощь, месье Дюран.

— Не за что. — Он поднимается, отряхивая руки. — У меня самого руки не из того места растут. Знаю, каково это.

И снова эта естественность. Никаких ужимок, никакого притворного смирения. Будто он действительно понимает, каково это — ошибаться и стесняться своих промахов.

Вечером, когда последний гость ушел спать, я сижу в библиотеке и подсчитываю дневную выручку. Сто тридцать ливров — новый рекорд. При такой прибыли мы не только расплатимся с долгами, но и сможем отложить немного на развитие.

Может быть, стоит подумать о расширении? Построить ещё несколько комнат, увеличить конюшню...

Размышления прерывает тихий стук в дверь.

— Войдите.

Входит месье Дюран. В руках у него чашка — видимо, попросил на кухне чаю.

— Простите за беспокойство, мадемуазель. Не мог заснуть, решил прогуляться. Увидел свет в окне...

— Проходите, присаживайтесь. — Показываю на кресло у камина. — Не спится?

— Да как-то... Много думаю. — Он садится, держа чашку в руках. — А вы что делаете так поздно?

— Подсчитываю доходы. Скучная работа, но необходимая.

— И как дела?

— Неплохо. — Откладываю бумаги. — Месье Дюран, можно откровенный вопрос?

— Конечно.

— Вы действительно торговец?

Он замирает с чашкой у губ. Долгая пауза.

— А почему вы сомневаетесь?

— Руки. У торговцев руки либо мягкие, от сидячей работы с бумагами, либо мозолистые, от тяжёлого труда. А у вас... — Я показываю на его ладони. — У вас руки человека, привыкшего к оружию. Мозоли от рукояти меча, шрам на указательном пальце от неудачного перехвата клинка.

Он медленно ставит чашку на столик.

— Наблюдательны.

— Приходится. В моем деле важно понимать, с кем имеешь дело. Так кто вы на самом деле?

— Человек, который устал от войны, — отвечает он тихо. — И ищет место, где можно спокойно жить.

— Дезертир?

— Нет. Отставной офицер. Честно получил отставку после ранения.

Он закатывает рукав и показывает шрам на предплечье — длинный, неровный. Такие оставляют сабельные удары.

— Понятно. А почему скрываете?

— Потому что отставные офицеры без состояния никому не нужны. А торговцы — хотя бы полезны.

В голосе слышится горечь. Знакомое чувство — когда общество списывает тебя со счетов, считает ненужным.

— И как живёте?

— Как получается. Подрабатываю тем, что умею. Охрана торговых караванов, обучение фехтованию, иногда — частные расследования.

— Частные расследования?

— Кому-то нужно найти пропавшего родственника, кому-то — выяснить, не обманывает ли жена. Работа не самая приятная, но платят.

Понятно. Человек пытается выжить, используя все свои навыки. Уважаю таких.

— А что привело вас именно в наши края?

Он снова замолкает, явно обдумывая ответ.

— Работа, — говорит наконец. — Один господин нанял меня выяснить кое-что.

— Что именно?

— Не могу сказать. Профессиональная тайна.

— Понятно. — Встаю, подхожу к окну. На дворе тихо, только ветер шумит в кронах деревьев. — Месье Дюран, это расследование касается нашего заведения?

— Почему вы так решили?

— Потому что вы слишком внимательно всё изучаете. И задаёте вопросы не как праздный путешественник, а как человек, собирающий информацию.

— Вы очень проницательны, мадемуазель де Монклер.

— Отвечайте на вопрос.

Он долго молчит, глядя в огонь камина.

— Касается, — признается наконец. — Но не так, как вы думаете.

— А как?

— Меня наняли собрать информацию о вашей семье. О финансовом положении, связях, планах.

— Кто нанял?

— Человек, который предпочитает оставаться в тени.

— Граф де Рошфор?

Он резко поворачивает голову.

— Откуда вы знаете?

— Логика. Кому ещё мы можем мешать? — Возвращаюсь к креслу, сажусь напротив. — И что вы ему расскажете?

— Не знаю, — честно отвечает он. — Поначалу всё было просто. Приехать, осмотреться, собрать информацию, уехать. Но теперь...

— Теперь?

— Теперь я не уверен, что хочу выполнять эту работу.

— Почему?

— Потому что вы не то, что я ожидал увидеть.

— А что вы ожидали?

— Разорившихся аристократов, пытающихся спасти остатки состояния. Или ловких авантюристов, наживающихся на доверчивых путешественниках. А вместо этого...

— Вместо этого?

— Вместо этого я вижу женщину, которая честно работает и заботится о людях. — Он встаёт, начинает ходить по комнате. — Вы знаете, как вы обращаетесь со своими служанками? Как с дочерьми. А с гостями? Как с желанными друзьями. Это редкость, мадемуазель де Монклер. Большая редкость.

— И что теперь будете делать?

— Не знаю. — Он останавливается у окна, смотрит в темноту. — С одной стороны, я взял деньги за работу. С другой...

— С другой?

— С другой стороны, мне не нравится помогать людям, которые хотят разрушить что-то хорошее.

Интересно. Наёмный сыщик с совестью. Не самое обычное сочетание.

— Месье Дюран, а что, если я предложу вам другую работу?

— Какую?

— Защитить то, что вы сочли достойным защиты.

Он оборачивается.

— Вы предлагаете мне предать заказчика?

— Я предлагаю вам выбрать сторону. Тех, кто разрушает, или тех, кто создаёт.

— А что я с этого буду иметь?

— Возможность спать спокойно. И хорошую зарплату,