Чувства наизнанку - Даша Коэн

А мне так обидно стало, вот прям аж за ребрами заломило и подбородок предательски задрожал. Пока я корпела над этими глупым заданием, этот самодур спокойно себе спал дома, в мягкой кроватке. А теперь вместо того, чтобы проверять мои труды, просто забил и уехал по своим архиважным делам?

Ну не сволочь ли, а?

Смахнула усталую, злую слезу, развернулась и пошла на свое рабочее место, принимаясь за работу, которая категорически не хотела выполняться.

Меня рубило. Жестко.

Вот прям хоть спички в глаза вставляй. Уже и кофе не помогал. Просто спящая царевна, ни дать ни взять.

Но все изменилось, когда мимо меня прошел некто, кто пах кедром и пачули, а еще немного яблоком и дамасской розой. И все во мне натянулось струной, а сон как рукой сняло. Только заторможенность сознания и легкий шум в голове напоминали, что я слегка не в себе.

— Таня, зайди ко мне минут через пятнадцать, — на ходу произносит мне босс, а я только киваю и все вдыхаю в себя его запах, понимая совершенно точно, что он меня бесит точно так же, как и этот мужик.

Выдыхаю вымученно, но все-таки делаю, как он просит. Прохожу мимо секретаря, ловлю ее кивок и двигаю дальше, а потом буквально падаю в кресло и поднимаю на Хана глаза.

Не брит. Помят. Глаза красные. Ну все, сейчас будет мне кровь пить.

— Добрый вам день, Марк Гад…Германович, — быстро поправляю я себя, растягивая губы в вымученной улыбке и закидывая ногу на ногу.

Хмыкает, трет указательным пальцем переносицу, тихо смеется.

Смеется, собака сутулая! Весело ему! Ну вы только посмотрите.

— Справедливо, — выдает он и чуть вытягивает губы трубочкой.

Но я только продолжаю молчать, тяжело поглядывая на него и высверливая в его лбу ментальную дыру.

— Таня, я что тебя позвал? Вообще-то я извиниться хотел…

— Вообще-то, — повела плечом.

— Да.

— М-м…

— Извини меня, я был неправ и просто… короче, я приревновал тебя, Тань.

— У вас нет никакого морального права ревновать меня, — чуть отвела я глаза в сторону, потому что его слова что-то делали со мной. Что-то, от чего сердце в груди начинало биться чаще.

— Знаю. Но, я хочу, чтобы было.

— Послушайте…

— Перестань мне выкать, я старше тебя всего на полгода, — стиснул он ручку так, что она жалобно скрипнула.

— Послушай, — тут же согласно кивнула я, — я принимаю твои извинения, Марк, но…

— Давай поужинаем сегодня?

Это звездец!!! Он просто непробиваемый! Наглухо отбитый…

— Я твоя подчиненная. Ты — мой босс. Я хочу, чтобы все осталось так как есть, — упрямо выдала я и стиснула подол юбки под столом так, что ткань чуть не треснула.

— Ужин. Всего один. Тань?

— Я сегодня не могу, — вру я, не моргнув и глазом. Кого там мне моргать? Раз и усну, даже стоя, черт возьми.

— Из-за Стаса? — резко встал и подошел к окну.

— Из-за «Соло-ГК»! — психанула я, — Я выполняла твое поручение до двух ночи, а потом снова с семи утра, чтобы успеть в срок. И сейчас я не ужинать хочу, а тупо спать.

— Что у тебя с Гордеевым? — будто бы не слыша, снова атаковал меня Хан и я совсем сникла, ныряя в прошлое. Оно до сих пор упорно стояло перед моими глазами, как будто все произошло еще вчера.

— Сплю с ним за деньги, — выпалила я и улыбнулась, видя, как ладони Марка сжались в кулаки.

— Таня…

— Вы прикалываетесь? — в конец вышла я из себя.

— Прости?

— Ну видимо да, вы же всем девушкам букеты таскаете и на ужины зовете, если хотите попробовать, да? Телки же падки на эту романтику и всякую ванильную хрень, — высказала и словно многотонный груз с плеч свалился.

Марк был моей первой любовью, и я навсегда запомнила его жестокие слова в свой адрес, но на потеху друзей-товарищей. Это было больно и жестоко.

Это было низко!

— Но вообще ничего серьезного, даже близко. Правда же? — упорно добивала я.

Развернулся. Смотрит на меня исподлобья. Давит взглядом — словно препарирует. А я больше ничего не хочу. Ни видеть его, ни слышать, ни чувствовать это иррациональное и слепое притяжение к нему.

— Мне и школы хватило, Марк Германович, — снова возвела я между нами стену, — я второй раз на грабли наступать не собираюсь. Уж извините.

— Это был просто треп глупых мальчишек, Тань, — сглотнул он и взлохматил пятерней волосы.

— А вы случаем с Батуриной до сих пор не вместе, м-м? — парирую я и поджимаю губы, вспоминая, как он самозабвенно тискал свою Барби на последнем звонке.

Тискал и довольно мне улыбался.

— На сегодня ты свободна. Можешь идти домой, — отвернулся к окну Хан и глухо выдохнул.

И я тут же вылетела из его кабинета, а потом сделала так, как он велел — отправилась к себе и тут же уснула, стоило мне только соприкоснуться лицом с подушкой.

Таня

Пятница.

Все вокруг обсуждают подступающие выходные, а я вяло жду обеда. Не работается сегодня. И не спрашивайте меня почему.

Так-то наоборот должна порхать.

Потому что сегодня с утра мимо меня быстро прошел Хан, сухо кивнул и продолжил движение, будто бы я просто подчиненная, а он просто мой руководитель. Дальше — больше. На совещании по итогам недели он смотрел на меня отстраненно и сдержанно. По-деловому.

Лишь закидал уточнениями, но в конце только кивнул и перешел к следующему вопросу.

И после не попросил остаться, хотя я с замиранием сердца это ждала. Ведь он был так настойчив со своим ужином. И я вся обросла стальной броней в ожидании его очередной атаки.

Но нифига. По нулям. И у меня даже внутренности скрутило, ни то от страха, ни то от томительного ожидания, что этот ненормальный снова выкинет очередной фортель, зажав меня в какой-нибудь каморке, пуская в ход свои наглые руки и…и губы тоже.

Черт! Ох, черт!

Но, как не гнала я все эти мысли из своей головы, они упорно плодились и размножались. Окаянные!

В таком раздрае и прошла первая половина дня, пока не наступил долгожданный обед. Покидала в сумочку свои вещи и бодро двинула на выход. Вызвала лифт, а потом и вошла в него, все еще перемалывая в голове прошедшую неделю.

А потом вздрогнула, когда услышала свое имя.

— Таня?

Повернула голову и вопросительно уставилась на широкоплечего парня, долго на него таращилась, а затем ахнула. Да не может быть!

— Дима?

— Офигеть! Сколько Лен, сколько Зин, — улыбнулся тот и протолкнулся в кабинке ко мне поближе, рассматривая меня с улыбкой и долей откровенного восхищения.