Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

— Дайте-ка, — коротко попросил он и взял у меня из рук поводья Шехеразады, поправил на ней седло и, оценивающе взглянув на меня, принялся укорачивать стремена. — Вам придется скакать на ней домой. По дороге загляните на мельницу и, если там есть кто, скажите им, что Ричард упал с лошади и надо отправляться на поиски. Затем скачите к кузнецу Неду, он сам поймет, что надо делать. А я коротким путем доберусь до Дауэр-хауса, узнаю, не вернулся ли ваш кузен домой.

Я даже задохнулась от удивления.

— Но я не умею скакать верхом! Я же говорила вам. Ричард еще не научил меня.

Денч выругался сквозь зубы и подсадил меня в седло, как он сделал бы это с любым деревенским парнем. Я оказалась в седле, сидя по-мужски, с задранной чуть не до колен юбкой и непривычно раздвинутыми лодыжками.

— Вы отлично справитесь, — уверенно произнес Денч. — Вы же Лейси.

Он вручил мне поводья и спокойно повернулся спиной, словно потерял интерес ко мне или был уверен в моей безопасности. Я сидела не дыша. Но ушки Шехеразады смотрели вперед, и она стояла подо мной как каменная. Земля в первую минуту показалась мне очень далекой, но я знала, что это родная мягкая земля моего Вайдекра, и немного осмелела. Наклонившись, я поправила юбки, попытавшись чуть прикрыть ноги, и выпрямилась. Шехеразада своим легким танцующим шагом тихонько двинулась вперед вдоль улицы. И тут я совершенно успокоилась. Мне показалось, что после долгого отсутствия я вернулась домой.

Что-то подсказывало мне, как надо сидеть на ней, как держать поводья и как направлять ее шаг. Возможно, я просто очень внимательно слушала тот первый урок, который преподал Ричарду дедушка. Но в глубине души я знала, что дело не только в этом. Я происходила из семьи, многие поколения которой были превосходными наездниками, и скакать верхом на лошади по земле Вайдекра казалось мне чем-то знакомым. Править лошадьми, сидя в коляске, тоже очень приятно, но скакать верхом было просто верхом блаженства.

Странно, что Ричард… И тут я вспомнила, что Ричард пропал, что он лежит где-то раненый. Даже не думая, я тронула бока лошади пятками, и она прибавила шагу. Мои зубы застучали, и я ухватилась за луку седла, но это не помешало мне беспомощно соскальзывать то в одну, то в другую сторону. Я вспомнила, как дедушка учил Ричарда слегка приподниматься на стременах в такт бегу лошади. Без особой надежды я попыталась делать так же и сразу же поймала ритм ее шагов, мои зубы перестали стучать, и я почувствовала себя спокойно и уверенно. Мы быстро скакали, и вот уже показались очертания мельницы; я уселась покрепче в седло и потянула поводья. Шехеразада послушно остановилась.

— Мельник Грин, мельник Грин, — позвала я, награждая мельника титулом, которого он не слышал уже, наверное, лет десять, с того дня, когда у него в амбаре нашли несколько спрятанных мешков пшеницы.

Дверь бесшумно отворилась, и старая миссис Грин выглянула во двор.

— Его нет, — неохотно ответила она. — Все уехали на ярмарку искать работу.

Когда-то она была полной достоинства гордой женщиной, хозяйкой мельницы, семья которой имела свою собственную скамью в церкви. Но потеря средств к существованию сломила ее дух. Прокормить четырех взрослых сыновей и мужа требовало немалых денег, а заработка ни у кого из них не было. Никто из них в течение этих лет не видел в супе мяса и не ел фруктов, за исключением разве что диких ягод.

— Произошел несчастный случай, — обратилась я к ней. — Мой кузен Ричард упал с лошади и, возможно, лежит где-то в лесу или на общественной земле. Когда ваши мужчины вернутся домой, попросите их отправиться на его поиски, хорошо, миссис Грин?

Она мрачно смотрела на меня.

— Сын миссис Беатрис? Нет, — произнесла она с мрачным удовлетворением. — Я не сделаю этого. Мы не станем делать ничего в угоду Лейси. И тем более после тяжелого дня, проведенного в бесплодных поисках работы.

Я смотрела на нее, и внутри меня рос страх. Если Ричард лежит сейчас где-то раненый, возможно, со сломанными костями и совершенно один, он нуждается в помощи. Его надо побыстрее отыскать. А если миссис Грин не поможет мне, если я не подниму весь Экр, то понадобятся часы, чтобы найти его. Не думая ни о чем, кроме отчаянного положения Ричарда, я соскользнула со спины Шехеразады и бросила поводья на забор. Затем я подошла к мрачной старухе и умоляюще сложила руки.

— Да, он сын Беатрис, но он — мой кузен. И я люблю его больше всего в мире. Пожалуйста, помогите ему.

Взгляд ее потеплел, когда она увидела меня не хозяйкой Вайдекра, возвышающейся перед ней на лошади, а умоляющей о помощи девочкой на голову ниже ее.

— Ладно, — уступила она. — Они вернутся примерно через час. И я попрошу их сразу же отправиться на поиски.

Я почувствовала, как мои глаза наполнились слезами.

— Благодарю вас, — хрипло ответила я и пошла к оставленной лошади.

Использовав выступ каменной ограды в качестве опоры, я взобралась на Шехеразаду и повернула лошадь к Экру. Я чувствовала, что миссис Грин провожает меня взглядом, в котором светятся симпатия и сочувствие.

Когда мы свернули к Экру, я уселась поглубже в седло и пустила Шехеразаду в галоп. Я приподнималась на стременах в такт ее бегу и не чувствовала ни малейшего страха, а только восторг от ветра, дующего в лицо, от ритмичного стука ее копыт, от ощущения скорости. В Экр мы ворвались с грохотом отряда кавалерии, и около кузницы я остановила мою кобылку ликующим возгласом.

— Нед Смит! — позвала я, и он мгновенно вынырнул из темной кузницы, на ходу надевая кожаный передник.

В его лице светилась радость. Он думал, что я приехала предложить ему какую-то работу.

— Нет-нет, у меня нет для вас работы, — заторопилась я. — Извините, пожалуйста. Ричард упал с лошади во время прогулки. Джон Денч отправился искать его и сказал, чтобы я попросила вас помочь ему.

Кузнец снял передник и бросил его на пустую наковальню.

— Отчего же нет, — угрюмо ответил он. — Многие согласятся помочь вам, если вы заплатите им пенни.

— Да. — Я неловко кивнула. — Я сожалею, что не могу предложить вам сегодня работу. Вы, наверное, услышали стук копыт и обрадовались. Боюсь, мы вряд ли сможем заплатить больше одного пенса на человека.

При этих словах он вскинул на меня глаза.

— А вы почему беспокоитесь о работе? — холодно спросил он.

— Потому что я — Лейси, — ответила я и, рассерженная его взглядом, продолжила: — Я знаю, что сейчас все идет у вас плохо, но мы были здесь сквайрами, и то, что плохо для вас, плохо и для нас. И мне очень жаль, что все так произошло.

Лицо кузнеца смягчилось, но он по-прежнему смотрел на меня сурово. Казалось, его глаза забыли, что такое улыбка.

— А, — отмахнулся он, но, желая быть великодушным, добавил: — Вы-то были тогда совсем грудным ребенком, и вас никто ни в чем не винит. Я соберу людей, и мы найдем вашего кузена. Не тревожьтесь.