Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

Джем просиял и радостно кивнул.

— Она нуждается в тренировках. Лошади не любят, когда ими пренебрегают. Запертая в конюшне все время, она будет скучать и беспокоиться. Скажите об этом мастеру Ричарду. Он может следить за вашими прогулками, если ему так хочется.

Слова Денча звучали так, будто это я делала одолжение Ричарду, катаясь на его лошади.

— Я скажу маме, что Шехеразаде нужны тренировки, — нерешительно согласилась я, — но сомневаюсь, что мне позволят скакать на ней.

— Жаль, — коротко бросил Денч.

— Но вы должны уметь постоять за себя, мисс Джулия, — заговорил Джем. — Вы все-таки Лейси.

Я ничего не ответила.

— Хотите повести ее во фруктовый сад? — предложил Джем.

— О да! — воскликнула я, и Джем пошел в конюшню.

И сейчас же оттуда выбежала Шехеразада, Денч торопливо отступил с дороги, но я осталась стоять на месте. Тогда она, подойдя ко мне, остановилась рядом и стала обнюхивать перед моего платья, будто именно за тем и спешила. Я наклонилась и прижалась к ее прекрасной умной морде щекой.

В это мгновение я уловила какое-то движение в окне библиотеки и замерла. Ричард наблюдал за нами. Инстинктивно я отодвинулась от лошади и, пристыженная, помахала ему рукой. Не ответив, Ричард отошел от окна.

— Он видел меня, — слабо сказала я. — Я не поведу ее в сад, Джем. Сделайте это сами.

Джем разочарованно присвистнул сквозь зубы, и они с Денчем обменялись недовольными взглядами, но ничего не сказали.

— Мне надо идти.

Я отвернулась от них, от чудесной ласковой лошадки и побрела к дому.

Это был спокойный, обычный день, единственным волнующим моментом которого стала наша партия в пикет, когда я на пуговицы выиграла у Ричарда сто четырнадцать фунтов. Он объявил себя банкротом и смешал карты. Затем, искоса глянув на маму, обратился к ней с вопросом, который будто только что пришел ему в голову.

— Тетушка-мама, а что лорд Хаверинг собирается делать с Денчем?

— С Денчем? — повторила мама в удивлении. — А что с Денчем?

Ричард выглядел пораженным.

— Естественно, он должен быть наказан, — уверенно заявил он, — после того как он подверг жизнь Джулии такому ужасному риску.

Мама немного помолчала:

— Я действительно была несколько шокирована в тот день. Но когда он привез тебя домой, я почувствовала такое облегчение, что ничего не стала говорить ему. Все делалось в такой спешке.

— Я ожидал, что вы больше заботитесь о Джулии, — продолжал Ричард все еще удивленно. — Разве она не упала в обморок, когда вернулась домой?

— Д-да…

— А если бы это случилось, когда она скакала верхом? Она могла сломать себе шею, — прервал маму Ричард. — Денч не должен был сажать ее на Шехеразаду. Она только что сбросила меня, а я все-таки учился и езжу верхом уже несколько месяцев.

Мама выглядела напуганной.

— Да, мне следовало подумать об этом, — виновато заговорила она и повернулась ко мне. — Но ты выглядела такой уверенной на лошади и скакала на ней так хорошо! Было совершенно очевидно, что ты полностью контролируешь ее. Я даже подумала, что ты каталась верхом по выгону, стоило только Ричарду отвернуться.

— Нет! — вскричала я. — Я никогда не делала этого! Денч велел мне сесть на нее, и я послушалась его.

— Он поступил неправильно, отправив Джулию одну верхом на опасной взрослой лошади, — вмешался Ричард. — К тому же сидя по-мужски… И через Экр…

Мама нахмурилась.

— Должна признать, что я отнеслась к этому несколько беспечно, — призналась она. — Но я была так рада, что вы оба дома и в безопасности… Ты прав, Ричард. Я поговорю с мамой об этом.

И она наклонилась перекусить нитку на шитье. Затем подняла глаза и улыбнулась Ричарду.

— Что за светлая головушка у тебя, Ричард! Ты оказался совершенно прав.

Я тоже улыбнулась, отдавая должное уму и сердцу Ричарда, и он просиял в ответ уверенной улыбкой взрослого мужчины.

Мы увидели леди Хаверинг на следующий день, когда она по дороге в Чичестер заехала к нам осведомиться, не нужно ли для нас что-нибудь купить. Я видела, что мама подошла к экипажу и долго и взволнованно говорила что-то в окошко, и знала, как будет недовольна леди Хаверинг. Я только понадеялась, что Денча не ожидает ничего более страшного, чем многословные тирады лорда Хаверинга. А к ним он относился совершенно спокойно.

Но все обернулось намного хуже. Дедушки еще не было дома, и в его отсутствие всем заправляла леди Хаверинг. Она тут же отменила поездку в Чичестер, вернулась обратно в Холл и прямо во дворе рассчитала Денча, выдав ему недельное жалованье и отказав в рекомендациях. От него она не пожелала выслушать ни единого слова.

Он сложил свои вещи и оставил комнату над конюшней, в которой прожил двадцать лет. В тот же день он ушел в Экр к своему брату, жившему там в отчаянной бедности. После обеда — куска ржаного хлеба и тарелки жидкой каши — он пошел в Дауэр-хаус, куда совсем недавно привез в коляске Ричарда и где мама благословляла и благодарила его.

Страйда не было, и миссис Гау вошла в гостиную с сообщением, что Денч дожидается у заднего входа. Мама смотрела нерешительно.

— Надеюсь, он не пьян и не станет буянить, — озабоченно сказал Ричард.

Эти слова подействовали на маму, и она, подойдя к письменному столу, вынула завернутый в бумагу флорин.

— Скажите ему, что я сожалею о том, что произошло, — неловко произнесла она. — Но и не могу вмешиваться в чужие дела. Передайте ему это от моего имени.

— Я скажу ему, — агрессивно отвечала миссис Гау. — Как он смеет надоедать вам в вашем собственном доме!

Она вышла, и, хотя обитая войлоком дверь в кухню была плотно закрыта, мы слышали ее визгливый голос, поносивший Денча, а затем и его крик. Я взглянула на маму. Ее лицо было пепельного цвета, и я поняла, что она боится.

— Ничего страшного, мама, — успокоительно заговорила я. — У нашей миссис Гау острый язычок, а Денч не дал ей спуску. Не надо бояться.

— Он злой человек, — возразил мне Ричард. — Мне совсем не нравится, что он пришел сюда. Может быть, он станет настраивать против нас деревню. Лорд Хаверинг говорит, что там и так живут одни бунтовщики. А тут еще Денч станет подливать масла в огонь.

Кухонная дверь громко хлопнула, и я увидела, как вздрогнула мама. Но я думала лишь о Денче, который хотел только добра и теперь остался без работы. Сейчас, потеряв последнюю надежду, он бредет домой в Экр, глядя на носки прохудившихся ботинок. В этих ботинках ему даже не дойти до ярмарки, чтобы поискать работу.

Извинившись, я выскользнула из комнаты. Быстро накинув плащ, я отворила дверь и выбежала на улицу. Далеко впереди маячила спина Денча, и я даже на расстоянии видела, как понуро сгорблены его плечи. Я побежала за ним.