Серебряная луна - Элли Крамер

– Ты не думаешь, что можно ей рассказать, сынок?

– Ей-то? Ей все можно. Она же доктор.

– Ну так и скажи.

Мэри вскинула залитые слезами глаза и непонимающе поглядела на обоих Уиллингтонов.

– О чем…, рассказать?

Харли отлепился от притолоки и сел напротив Мэри.

– Как ты думаешь, чем Билли занимался в Лондоне, коза?

– Мне все равно!

– Ох, эти девчонки! Слушай меня, девочка, и не реви. Билли служил в полиции. В отряде особого назначения.

Мэри ошеломленно перевела взгляд на Билла. Он смотрел на нее серьезно…, и немного ехидно.

– Такты…

– Я полицейский, Мэри. Я проработал в Скотланд-Ярде одиннадцать с половиной лет.

Начинал с младшего констебля, потом попал в Особый отряд. Это уголовная полиция. Тяжкие преступления.

Она трясущимися руками гладила его плечи и руки, не замечая, как странно смотрит на них старик Уиллингтон.

– Эти шрамы… Это все была твоя работа…

В тебя стреляли, резали тебя, Билл, Господи, какая же я идиотка…

– Тихо, доктор. Держи себя в руках.

– Билл, прости меня.

– За что, маленькая?

– Я такая же, как они. Как Бримуортиха, как Стейнша…

– Вот уж нет. Ты гораздо симпатичнее.

– Ты не смейся. Я такая же. Я им поверила, понимаешь? Я ни минуты не сомневалась, что ты бандит, что ты убил человека…

Лицо Билла окаменело. Он поднял голову и спокойно сказал деду:

– Дед, проводи ее, пожалуйста. Я на своей ноге не дойду.

Мэри вскинулась, Харли кивнул и ушел за курткой, которая была ему совершенно не нужна в этот душный летний вечер.

– Билл, если ты меня не простишь, я умру!

– Ты, что, маленькая. Как я могу тебя за что-то не простить, особенно, если не за что прощать?

– Я виновата…

– – Ты ничего не знала и не могла знать. Я ведь, в некотором роде, был на секретной работе. Поэтому и слухи…, именно такие.

– Я назвалась твоим другом, а друзья не могут так думать о друзьях…

– Мэри, уймись. Ты самая храбрая, самая добрая и самая красивая девушка во всем Грин-Вэлли. Ты меня вылечила. Почти. И ты ни в чем передо мной не виновата. Иди. Дед тебя проводит, выспись, а потом мы поговорим, обещаю.

– Билл…

– Я даю тебе слово офицера. Я все тебе расскажу.

Мэри смыла едкую горчицу с пальцев, попрощалась с мистером Кримсоном и уставилась в окно. Скоро должен прийти Билл Уиллингтон.

Видимо, у нее была здоровая натура и крепкая нервная система, потому что ночь она проспала без задних ног и без всяких сновидений.

Засыпая, она слышала тихую и яростную перебранку Гортензии и Харли в гостиной, но слов не разобрала.

Сон ей приснился лишь под утро, опять тот же. Почти. Только теперь Билл не сердился и не ругался, а протягивал ей руки, и во сне она была так счастлива, так счастлива…, что проснулась со смехом.

Потом, минуту спустя, пришел дикий, необъяснимый стыд. Она вспомнила все – и потные ладони на своей груди, и странный смертельный танец Билла, одного против трех, и короткий яростный поцелуй…, и то, как бережно он запахивал на ней остатки блузки. Вспомнила свои слова, горячие, необдуманные, искренние. Вспомнила то, что чувствовала на веранде у Харли, когда Билл рассказывал ей о себе. И ударилась в панику.

Потому что это никоим образом не походило на дружеское участие в судьбе молодого Уиллингтона. На простую симпатию. На приязнь.

Больше всего это смахивало…

На любовь?

Мэри распахнула окошко настежь, придвинула стул, встала на него коленками и уставилась в вечереющую даль с блаженным и несколько шалым выражением лица.

Она думала об этом все утро, думала днем, думала и сейчас. Пыталась анализировать, спорила сама с собой, задавала вопросы, на которые не было ответов.

Во-первых, с какой стати? Они знакомы всего неделю.

Ну, не неделю, больше, разумеется, но тогда не считается, тогда они были детьми. И никакой симпатии тогда друг к другу не питали.

Ах, не питали? Тогда с какого же перепугу ты именно его поцеловала двенадцать лет назад?

Так там же никого другого не было!

Можно подумать, будь там Сэм О'Рейли, ты бы и его поцеловала!

Глупости.

Хорошо. Пойдем с другой стороны. Билл ей симпатичен, ей его жалко, она хочет помочь.

Вчера они попали в непростую ситуацию, он вел себя в высшей степени достойно, и это усилило симпатию. Совместные приключения сближают.

Вот Ник – это совсем другое.

Кстати, интересно, как бы повел себя Ник Грейсон?

Мэри фыркнула. Ник Грейсон не повел бы себя в этой ситуации никак, потому что в жизни не попал бы в такую ситуацию.

А ты пофантазируй. Война. Нашествие марсиан. Ты, Ник и шайка злодеев.

Мэри загрустила. По всем внешним данным Ник Грейсон вполне тянул на рыцаря на белом коне – статный белокурый красавец, ясные голубые глаза, здоровый румянец, играет в теннис и гольф… Но вот никак она не могла представить его в сияющих латах с мечом в руке.

Только в синем костюме с папочкой под мышкой. И в галстуке. Кто же защищает юных дев в таком виде?

Мэри опять вспомнила Билла. Как он двигался…, танцующей, не правдоподобно легкой походкой, словно скользя между противниками. Легкие на вид прикосновения, странная, пугающая грация – и абсолютная выдержка.

Спокойствие. Уверенность.

Ник. Думай о Нике. Вы с Ником поженитесь.

Будете жить в маленьком беленьком домике.

Вокруг садик. В садике цветочки. Миссис Грейсон расскажет, как их правильно сажать.

По вечерам вы будете разгадывать кроссворды, потом целовать друг друга в щеку и ложиться спать. У Ника будет синяя пижама…

– Мэри, милая…

Она заорала в голос, свалилась со стула, стукнулась коленкой и уронила графин с водой.

Симпатичная румяная физиономия Ника Грейсона, внезапно появившаяся прямо перед носом Мэри в окне, выражала смущение, удивление и легкий укор.

– Господи, Ник, у меня чуть инфаркт не случился!

– Прости, милая, мне захотелось сделать тебе сюрприз. Ты не рада меня видеть? Мы не виделись целую вечность. Девять дней, если быть точным.

– Разумеется, я рада. Заходи.