Проще, чем кажется - Юлия Устинова

И вот он хочет заняться со мной сексом? Мы же об этом говорим?

Бред… бред. Бред!

Быть не может такого!

Макс просто решил пощекотать мне нервы и щелкнуть по носу, чтобы не выпендривалась. На место поставить вознамерился!

— Конечно нет, — убеждаюсь в своей мысли.

— Маш, встань, — проговаривает Максим без каких-то ни было повелительных ноток, однако очень доходчиво свое желание транслирует.

— Зачем? — затихнув, кошусь на него.

— Встань, говорю, — звонче повторяет. И я с дивана подрываюсь, встаю перед ним и быдляцки развожу руками с видом, типа, чё те надо, бро. — Штаны снимай… — Потапов взгляд на мои джинсы опускает. От этого заявления у меня вся кровь внутри закипает. С воинственным азартом я стягиваю джинсы и до кучи носки в количестве четырех штук демонстративно отправляю в кресло. — Вот это тоже… — Макс кивком на лифчик указывает. Вдох. Выдох. Передышка. Была не была. Подцепив пальцами снизу, стаскиваю и топ. Соски и без того стоящие торчком, теперь беззащитные, болезненно сжимаются. Грудь я не прикрываю, хотя пару раз руки так и тянутся это сделать, а ноги — сорваться и унести меня прочь от всего этого безумства. — Трусы теперь… — тяжело сглотнув, Максим приказывает избавиться от черных слипов.

По-моему, для дружеского пранка это уже перебор, согласны?

Однако мне любопытно, как далеко Макс способен зайти. И будет лукавством сказать, что мне не хочется того, чтобы он зашел как можно дальше.

Надеясь, что Макс не выдержит первым и даст заднюю, снимаю белье.

О, если бы от сомнений было так же легко избавиться, как от трусов!

Ведь я все еще не понимаю, на какой стадии общения мы находимся. Это уже прелюдия, или Потапов все-таки меня разыгрывает.

Подрагиваю. Треугольник между бедер непроизвольно руками прикрываю, пока Максим горящим жадным взглядом исследует мое тело.

— Мне хо-лодно, — выдыхаю отрывисто.

— Иди сюда… — очнувшись, словно выплыв из колдовского морока, Макс жестом просит приблизиться и по ноге себя хлопает, командуя: — Ложись.

— Ты меня реально отшлепать собрался? — я нервно усмехаюсь, понимая, что все и правда заходит далеко, но немного не в ту степь, как я полагала.

— Да, я слов на ветер не бросаю, — кивает Макс.

И вот теперь я реально тушуюсь.

Я же ничего не знаю о сексуальных предпочтениях Потапова.

А вдруг он извращенец? Что, если у него садистские наклонности? Как у Тедда Банди? Что, если это не он прощался с девушками после непродолжительного знакомства, а они от него сбегали сами, потому что он больной на всю голову аморальный тип?

— Ты же не больной на всю голову аморальный тип? — последнее я решаю уточнить.

— Нет, — улыбаясь, Макс головой качает. — Задницу свою давай уже сюда. Или боишься? — игриво бровь вскидывает.

И я теряю бдительность, снова убеждаясь в другом — это все часть Потаповского прикола. И какого шикарного. Я под впечатлением.

Ему удалось заболтать меня, заставить раздеться…

Ой, да ладно. Что он мне сделает?

Успокаивая себя, я медленно приближаюсь к Максу. Тот берет меня за руку и подталкивает за бедро, помогая залезть на него.

Я даже глупо и тупо себя почувствовать не успеваю, лежа голой у него на коленях, как мне по левой ягодице прилетает ощутимый шлепок.

Хлесткий звук пронзает тишину. Я ойкаю и зажмуриваюсь, ощущая, как по попе и бедру тепло начинает расходиться.

— Ну как? — сипит Потапов, больше не касаясь меня.

— Не знаю, — растерянно бормочу, переживая в эту минуту, без преувеличения, самый необычный эротический момент в своей жизни. Однако вида не подаю и снова подтруниваю над Максимом: — Не знаю, каких ты там сучек шлепал, но если это шле…

Договорить мне не дают. Жопе снова нездоровится.

— Сейчас? — заботливо интересуется Макс, отвесив второй шлепок.

Кровь в жилах сначала закипает от гнева, но затем раздражение чудесным образом переходит в иное состояние.

— Приятно, — сознаюсь, смыкая бедра и чувствую, как между ними завязывается беспокойный пульсирующий узелок.

— Еще?

— Да.

После следующего хлесткого шлепка я тихо вскрикиваю.

— Больно?

— Не-ет… — мотаю головой с дрожью в голосе. Все волоски на моем теле становятся дыбом. Левое полушарие печет огнем. То, что происходит, и кошмарит меня, и возбуждает. Сумасшествие какое-то! Я хрипло смеюсь и спрашиваю: — А тебе нравится такое? Ты извращенец?

— Нет, — посмеивается Макс, бережно обхватив ладонью пылающую половинку. — И, если честно, это первая задница, которую я шлепаю, а член все еще не при делах.

— И ка-ак? — я, обалдеть, как заинтригована.

— Знаешь, нравится… — анализирует вслух новоиспеченный доминант. — Очень заводит. У тебя тут родинка, кстати… — подушечкой пальца Потапов касается другой ягодицы, где у меня действительно есть темная «мушка». — Красиво… — Похвалив ее, он наклоняется и касается губами… родинки. В попу целует. Потапов. Меня. И после совершенно спокойно подгоняет: — Вставай, Мань. Порка окончена.

Он сотрясает меня за бедро, и я сползаю с него с грацией каракатицы, говоря при этом:

— Я знаю, мне говорили, — запоздало отбиваю, имея в виду родинку.

Сама думаю: «Это что тут сейчас такое было, а?».

Почему-то, вспоминается Шоу. Его «Дом, где разбиваются сердца». Наверное, потому, что я сегодня что-то очень качественно духовно разлагаюсь.

А Макс, вроде, и не при делах. Он полностью одет, трезвый… Подумаешь, в попу чмокнул разок… А я…

Провожу ладонью по лицу.

Ох, лучше бы уж Ирина Вячеславовна вызвала на меня сегодня полицию.

В полном смятении тянусь за шерстяным одеялом, едва накинуть его на себя успеваю, как Макс под грудью меня перехватывает и укладывает головой себе на колени.

— Мань, я серьезно… — глядя на меня сверху, медленно стягивает с грудей одеяло и обнажает меня до пупка. — Я еще не видел ни у одной женщины такого тела…

Его ладонь скользит между напряженных грудей, минует прохладный живот и до скрытого от глаз паха добирается.

— Какого… такого? — торможу его руку, крепко сомкнув бедра.

Думаю, что речь идет о моей пацанячьей фигуре, сверхмаленьких сиськах или татуировках, но ошибаюсь.

— Желанного, балда, — глаза возмущенно отводит, будто я ему совсем тупые вопросы задаю.

— Ты издеваешься, Макс… — я оживляюсь и хочу наконец уже прояснить ситуацию. — Шутишь? Скажи, что шутишь, иначе я поверю… — даю понять, что его последнее заявление — действительно жестокий прикол.

— Да какие шутки, Маша, блядь⁈ — нетерпеливо бросает Макс, толкаясь спиной в диван.

— Значит ты не угораешь? — делаю вывод, основываясь на том, что Потапов сматюкнулся, что делает исключительно в чрезвычайно серьезные моменты.

— Ты сдурела такое думать⁈ — со всей строгостью предъявляет.