Предатель. Мы (не) твои - Мила Гейбатова

– Все, Роман Константинович, теперь точно ухожу. Не стоит так нервничать, я не записываю наш разговор на диктофон, это был вопрос исключительно для себя, чтобы не мучаться душевными терзаниями. Всего вам хорошего, Роман Константинович.

– И вам, Маргарита, и вам. Зайдите, пожалуйста, за трудовой книжкой в кадры, был бы признателен вам, если бы в отделе вы озвучили причину увольнения по личным обстоятельствам.

– Обязательно зайду, – произношу вместо прощания и выхожу из кабинета начальника.

А вот говорить что–то в отделе я не буду. Я там для одной разлучница, для другой ведьма, для третьей всего по чуть–чуть. Пусть Роман Константинович сам рассказывает, что хочет, может даже пару нарушений трудовой дисциплины мне приписать. Какая разница, если и на работе я никому не нужна, одни предатели вокруг. Не то чтобы я надеялась на что–то, но неприятное ощущение в душе не прогоняют даже щедрые выплаты.

Вместо того, чтобы пойти сразу домой, сворачиваю в торговый центр и бесцельно брожу внутри, чувствуя, как вокруг бурлит жизнь, но все мимо меня. Дохожу до кинотеатра, всерьез задумываюсь о том, чтобы взять билет и посмотреть какой–нибудь фильм, но в очереди перед терминалом мои глаза натыкаются на воркующие парочки и группы весело переговаривающихся между собой людей, и я передумываю.

Поспешно выхожу обратно в общий зал торгового центра и тороплюсь на выход, понимая, что мне нет места на этом празднике жизни. Это у других людей Пятница! У меня же просто пятница, обычный день недели, восьмой по счету, когда я узнала, что я одна, и последний, когда я имела официальное трудоустройство. И дальше уже некуда откладывать с решением насущных проблем.

Выхожу на улицу и иду пешком к дому, здесь двадцать минут всего, район хорош не только близостью к парку, но и к обязательным атрибутам цивилизации. Жаль переезжать, но такая большая квартира мне одной ни к чему, да и нельзя бездумно тратить деньги.

Пожалуй, единственное полезное и не уничижительное из того, что заложила мне в голову моя мама, это как раз экономное отношение к финансам, какие бы они не были. Не в последнюю очередь поэтому я прекрасно себя чувствовала и до начала совместного проживания с Демидом.

Прохожу мимо пиццерии и решаю отметить завершение моего первого официального трудоустройства. И ужинать надо чем–то, деваться некуда.

– Маргарита, здравствуйте, вы сегодня одна? Что будете? – заказ принимает знакомая девушка–официант.

– Да я теперь всегда одна, – слова слетают с языка с легкостью, чего не скажешь о душе. – Давайте попробуем пиццу с морепродуктами, никогда ее не ела, будучи не одна.

У меня принимают заказ, а через пять минут возвращается все та же официантка с пирожным и стаканом латте, сверху которого нарисовано сердечко.

– Что это? Я же не заказывала! – испуганно открещиваюсь.

– За счет заведения, чтобы не грустила! – подмигивает мне Катя, это имя значится на беджике официантки. – Я же вижу, что ты без колечка, значит, совсем все плохо. Все мужики козлы, – философски заканчивает она и уходит обслуживать другой столик.

Чувствую себя растроганно от заботы совершенно чужого человека и с удовольствием отпиваю из большого стакана. Кофе и пирожное оказываются выше всяких позвал, и я решаю компенсировать их стоимость чаевыми.

Правда, когда Катя приносит мне мою пиццу с морепродуктами, я резко передумываю, так как от одного только запаха только что съеденное пирожное и кофе подкатываются к моему горлу.

– Она ужасно пахнет! Несвежая! – восклицаю я, прикрывая рот ладошкой и стараясь дышать через раз.

– Нет, ты что! У нас с этим строго! – обижается Катя.

– Точно тебе говорю, это уже третий раз на неделе, когда я определяю несвежую рыбу. Первые два съеденное вообще сразу выходило наружу, сейчас еще ничего, держусь.

– Только рыбу? – прищуривается официантка.

– Да, причем по запаху, я ее не успеваю попробовать, – согласно киваю.

– Душечка, кажется, тебя нужно поздравить! Ой, и не кофе тебе надо было нести, а чай, ведь кофе тебе теперь нельзя.

Глава 15

Смотрю на официантку, как на девочек с отдела, когда они мне свои теории выкладывали про ведьм, привороты и так далее. Мир совсем сошел с ума? Вокруг одни странные личности? Или на самом деле странная я, раз не понимаю людей.

Я помню историю про колодец, сделавший жителей одной деревни глупыми. Правитель той деревни отчаянно пытался вразумить своих подданных, хотел заставить их выпить противоядие, но его никто не слушал. И тогда он сам воспользовался колодцем дураков, превратившись в такого же, и все стало на свои места. Он снова был правителем, его все обожали и так далее.

Кажется, мне тоже пора что–то такое принять, чтобы лучше понимать народ. Но на данный момент у меня нет ни одной идеи, чем плох кофе, и почему именно я должна пить чай!

– Да с чего мне что–то нельзя! – возмущаюсь. – Конечно, спасибо тебе за попытку поддержать, но дальше уже ни в какие ворота! Кто дал тебе право решать, что можно, а что нельзя постороннему человеку?!

Сдерживаемые целый день эмоции невольно хлынули на случайную доброжелательно настроенную девушку. А мне даже не стыдно.

– Тшш, моя сестра тоже так реагировала, ты точно беременная, – качает головой Катя абсолютно беззлобно, – также на меня обижалась, не верила, а я в итоге оказалась права. Я хоть и простая официантка, а по предпочтениям и реакциям на еду у человека могу определить, кто он, и что с ним происходит в данный момент!

Девушка назидательно поднимает вверх указательный палец, а мне становится весело. Что это я в самом деле, наехала на девицу, лезущую не в свое дело и жаждущую помочь. О более оригинальном тесте на беременность я еще не слышала.

Стоп.

– Да ну, я не беременная! – восклицаю, но в голосе нет былой уверенности. – И странно определять такую серьезную вещь по непримиримости к одному продукту. Мало ли, может, у меня аллергия проявляется! – нахожу логичный аргумент. – Даже если раньше ее никогда не было, это не значит, что она не может появиться. Очень даже может! Особенно после нервного потрясения!

– Я заберу пиццу, – качает головой Катя, – и принесу другую. А ты пока себе еще парочку теорий придумай, которые тебя устроят. Я понимаю, сама такая.

– У тебя будут проблемы из–за меня, – хмурюсь, все же совесть во мне вполне себе жива, – не стоит, – придерживаю тарелку с едой, на которую даже смотреть муторно.

– Не будут, владелец